Чтение онлайн

Следующие залы слились в калейдоскоп безумия. Они побывали в зале, где нужно было заставить камни плакать, прошли через зал, где нужно послушать неслышимую мелодию, чтобы услышать подсказку, и балансировали песком в огромных песочных часах. Луч же постепенно тускнел, а число неумолимо таяло, отнимая драгоценные очки и за верные решения, и за глупые ошибки.

Последним залом оказался Зал Теней. Сперва их разделили стены из тьмы, и каждому предложили свою загадку. Нужно было посмотреть на собственную тень и применить к ней нужную стихию в зависимости от того, как она себя вела. Хуже всего было то, что в этом разделённом состоянии они не могли общаться, и внезапная изоляция напугала до дрожи.

Дезгато оказался единственным, кто решил свою загадку с первого раза. У него тени не было вовсе, и он быстро смекнул, что нужно применить магию воздуха, чтобы «восприятием» проявить её. Они же потратили по две попытки, чтобы прийти к решению воды и земли — чтобы заставить свою тень принять нужно форму и заставить её правильно двигаться за собой.

Когда они справились, стены исчезли, а три тени на полу слились в одну — тень Ралвиса. Сперва нужно было понять, что эта тень принадлежит именно ему, а потом нужно было довести её до призрачной фигуры, избегая ярких пятен света на полу и других препятствий.

Когда и с этим было покончено, на почти иссякшем столбе света горела двойка. И когда уже казалось, что всё кончено, вихрь тьмы унёс в зал, в центре которого снова стояла раскрытая книга. Луч же снова мерцал так ярко, что болели глаза.

— Неужели не продули?.. — с облегчением выдохнула Рива. — Мы прошли?

— Прошли первую часть, — поправил её Кромор.

— И новая порция шизофрении уже не так бесит, — хмыкнул Дезгато, глядя на книгу.

Они осторожно подошли к ней. Теперь она была раскрыта на части с мыслями Ралвиса.

Проекция мышления

Я пошёл ещё дальше. Стихии — не универсальные силы и не объективные явления, а всего лишь проекции сознания. Мир — это отражение наших убеждений, хрупкая иллюзия, сотканная из мыслей. Огонь жжёт не потому, что он «огонь» по своей сути, а потому, что мы воспринимаем его как нечто горячее, разрушительное, неукротимое. Подмени это восприятие — и реальность изменится.

То, как я вижу стихийный предмет, определяет, как он ведёт себя в мире. Если я увижу огонь как ласковое тепло, то он перестанет жечь. Мир откликается на структуру мышления — подмени архетип в своём разуме, и стихия подчинится. Это не магия элементов; это магия сознания, где воля творит реальность. Только так можно прорвать завесу иллюзий и достичь Истины.

— Ну да, очередной бред сумасшедшего, — выдохнул Дезгато.

Кромор молча переписал текст. Перевернув страницу, они увидели лишь странную, искривлённую римскую двойку, и больше ничего.

— Что, даже подсказок не будет? — недоверчиво спросила Рива, поправляя очки и хмурясь.

Кромор перелистнул назад и провёл пальцем по строкам.

— Возможно, подсказка уже здесь? — проговорил он негромко, чувствуя, как идея формируется в уме.

Впереди бушевала стена огня — сплошная завеса ревущего пламени, от которой веяло невыносимым жаром, проникающим через всю комнату. Её края обрамляло лёгкое фиолетовое сияние. По ходу первой секции они установили, что такой дымкой подсвечиваются предметы, к которым можно применить магию, и на что-то другое Ралвис не колдует. Сам волшебник стоял неподалёку от огня, и жар, казалось, его нисколько не беспокоил.

— Тут на самом деле так и написано, — продолжил Кромор, проводя пальцем по строкам. — Огонь жжёт не потому, что это огонь, а потому, что мы воспринимаем его как огонь. То есть… нужно подменить это восприятие.

Он подошёл ближе к Ралвису. Даже сквозь плотную ткань мантии жар лизал кожу.

— Измени наше восприятие этого огня, — попросил Кромор твёрдо. — Пусть его пламя не жжёт, а лишь ласково греет.

Волшебник взмахнул рукой. Стена огня осталась прежней, пламя по-прежнему ревело, но жар мгновенно спал. Теперь пламя ласкало кожу, как тёплый летний бриз. Воздух стал приятным, почти успокаивающим.

— Что-то слишком просто, — недоверчиво пробормотала Рива, словно ожидая подвоха.

— Скорее, нам помогли предыдущие загадки, — отозвался Кромор, оглядываясь на ребят. — Они научили не смотреть на магию в привычном смысле. Иначе мы бы попытались потушить огонь водой или засыпать землёй — и потеряли бы ценные попытки.

Он кивнул им и первым шагнул в пламя. Тепло обняло, словно добрый друг, и магическое пламя лишь слегка покалывало кожу.

Если раньше их телепортировало из зала в зал, то теперь они просто шли вперёд по цепочке коридоров, освещённых лучом, что простирался над головой. Вскоре они вышли в новое помещение. В центре возвышался массивный голем — фигура из потрескавшегося камня. В глазницах мерцал тусклый зелёный свет. Рядом громоздилась куча рыхлой земли. Стихийный луч тянулся под потолком и упирался в стену, которая, судя по всему, перекрывала путь вперёд.

— Кажется, я всё понял! — воодушевлённо воскликнул Дезгато и сразу же направился к Ралвису, который стоял неподвижно у кучи земли. — Надо поменять структуру стены. Короче, я хочу, чтобы…

— Стой! — резко прервал его Кромор, вскидывая руку.

Дезгато замер с полуоткрытым ртом.

— Чего? — осторожно спросил он.

Кромор указал на массивную стену.

— Присмотрись. На ней нет фиолетовой ауры. Если мы попросим Ралвиса применить к ней магию, он не сможет, но попытка всё равно сгорит.

— А-а-а… Точно, — протянул Дезгато, разглядев стену внимательнее.

— Зато аура есть у них, — Кромор кивнул на голема и груду земли.

Рива сделала несколько шагов вперёд.

— Хм-м-м… — задумчиво протянула она. — Значит, мы можем изменить землю… превратить её в оружие?

— И дать его в руки голему? — подхватил Дезгато.

— Точно! — обрадовалась она.

Кромор нахмурился, постукивая пальцами по бедру.

— А нужен ли нам голем? — медленно произнёс он, распутывая клубок мысли. — Во-первых, как его оживить? Мне кажется, в этой секции всё действует иначе. И даже если мы оживим голема и заставим его пробить стену оружием, у нас уйдёт на это минимум два действия. Напоминаю, что после прохода первой секции у нас осталось всего два очка. Нужно их беречь.

Кромор подошёл ближе и присел, запуская пальцы в рыхлую землю. Та оказалась влажной и мягкой, как после дождя. Комья так и липли к пальцам.

— Мы же сами определяем, что есть земля? — спросил он у ребят, поднимаясь и отряхивая руки. — Если нам нужно пробить стену, давайте создадим что-то прочное и сильное, но в то же время лёгкое, как пушинка.

На лицах Ривы и Дезгато проступило понимание. Кромор тем временем принялся лепить из земли длинный, вытянутый цилиндр, похожий на таран. Закончив, он подошёл к Ралвису.

— Я хочу, чтобы ты изменил восприятие этой земли, — уверенно произнёс он. — Мы верим, что она — невероятно прочная, способная пробить любую преграду, но при этом почти невесомая.

Ралвис взмахнул рукой. Земляной таран на их глазах преобразился. Его рыхлая структура сжалась, цвет сменился с бурого на иссиня-чёрный, а поверхность стала гладкой и твёрдой, как обсидиан. Кромор подошёл ближе и взял импровизированный таран. Лёгкий настолько, что без труда удержит и один человек.

— Давайте вместе? — всё же предложил Кромор.