Кровавый спорт
Шрифт:
На нём соломенная шляпа с широкими полями. Он смотрит на меня острым взглядом на измождённом лице. Его острый подбородок покрыт седой щетиной. Он сельский священник. Я так и вижу, как он сидит в кафе где-нибудь во французской глубинке и ворчит.
«Кто ты?» — спрашивает мужчина.
«Я Брид. А ты кто ?»
«Папаша Дюкасс. Что американцы делают в Вамбесе?»
«Нас послали сюда за наши грехи, — говорю я ему. — Что у тебя там?»
«Женщины и дети из хосписа», — говорит он.
«Сколько?» Я напрягаю зрение, чтобы разглядеть за ним места сзади. Шестеро детей и две молодые женщины смотрят на меня, их лица худые, глаза большие, как блюдца. Дети — мальчики и девочки. Самому младшему — четыре года. Остальным от девяти до тринадцати лет. Женщинам на вид от девятнадцати до двадцати. Все они, похоже, смешанной национальности. «Кто-нибудь из них ранен?»
«Восемь, пострадавших нет. Одна из них беременна».
Сов следил за мной. Я поворачиваюсь к нему: «Что случилось? Кто у тебя на хвосте?»
«Противник атаковал с северо-востока и захватил моё подразделение. Мы забрали всех гражданских, кого смогли, в грузовик и отошли на запад. Мы столкнулись с врачом и этими гражданскими, когда они покидали место выполнения задания».
«Кто-нибудь за тобой гонится?» Я обхожу лейтенанта и осматриваю задний борт пятитонки. Ни единого пулевого отверстия. Форма Сова безупречна, как и форма солдат сзади.
К нам присоединяется Пауэлл. «Грузовик в хорошем состоянии, — говорит он. — Полный бак. У патрульных есть 416-е и по двести десять патронов на каждого».
«Это их основная нагрузка».
Выражение лица «морского котика» мрачное. «Не думаю, что они стреляли».
Меня переполняет ярость. Очевидно, Сов бросил своих людей. Главный сержант возглавил оборону в конце северо-восточной дороги. Сов отстал с пятью людьми. Отряд и Умбали сбили сержанта и погнали мирных жителей из центра на запад. Прежде чем отряд добрался до него, Сов запрыгнул в грузовик и скрылся. Удивительно, что он вообще взял с собой хоть кого-то из мирных жителей.
Что ещё хуже, Сов спустил свой грузовик с холма, не встретив отряд. Почему? Причина проста. Сов сбежал до того, как отряд вырыл свои окопы.
«Позже», — говорю я Пауэллу. Поворачиваюсь к Совэ. «Уберите эти машины с дороги.
Спрячьте их в кустах за нашей машиной. Прямо сейчас.
Сов смотрит на меня с недоумением.
« Ну же , лейтенант. Пошли».
Когда пятитонка и микроавтобус спрятаны, я перетасовываю пассажиров. Вытаскиваю солдат из пятитонки и сажусь туда вместе с Сесиль.
Удивительно, что обстоятельства свели нас вот так. Я снова поражён её красотой. На ней джинсы, туфли без каблука и свободная белая рубашка. Её волнистые волосы, распущенные, ниспадают локонами на плечи.
«А раненым лучше в этом грузовике или в микроавтобусе?» — спрашиваю я.
Сесиль отрывается от работы. «Здесь я смогу лучше о них позаботиться».
«Покажите мне их травмы».
У этих двух мужчин и женщины порезы по всей длине рук. У женщины порез, и её руку нельзя двигать. Я зашил её и сделал всё возможное, чтобы обездвижить.
Женщина, которой за пятьдесят, стонет от боли. Ей самое место в больнице. Сесиль, возможно, провела небольшую операцию и оказала первую помощь, но инфекция может быстро развиться. Все эти раны могут стать гангренозными ещё до того, как мы доживём до современной медицины.
«У вас есть морфин?»
«Да. Весь морфин, который у меня был в клинике. И все антибиотики, упакованные во льду. Они испортятся, как только лёд растает».
«Это защитные раны», — говорю я. «Этим людям повезло, что они спаслись».
«Этого мужчину ударили ножом в живот, — говорит она. — Ему нужна операция».
Француз средних лет лежит на спине на грузовой платформе, подложив под голову скатанную куртку. Глаза его закрыты, и он стонет.
Сесиль перевязала его рану, как смогла, рваными кусками одежды.
Я видел достаточно боевых ранений, чтобы понимать, каких раненых можно спасти. У этого человека есть шанс, если мы доставим его в хирургическое отделение в течение часа. Без проблем, если бы у нас в стране был хирургический центр и санитарный вертолёт.
«Ты сможешь это сделать?» — спрашиваю я Сесиль.
Сесиль качает головой. «Я не хирург, и здесь нет никаких условий».
Мужчина практически мёртв. Я перехожу к следующему. «Беременная женщина. Ей лучше здесь с тобой или в минивэне?»
«Минивэн», — без колебаний отвечает Сесиль. «Но если у неё возникнут проблемы, позвони мне».
«Хорошо», — говорю я. «Через несколько часов в международный аэропорт Арбуа прилетает самолёт. Мы постараемся туда добраться. Можете перевести?»
«Конечно. На данный момент я здесь закончил».
Я выпрыгиваю из кузова грузовика и помогаю Сесиль спуститься. Она кладёт руки мне на плечи, а я держу её за бёдра. Ощущение прикосновения – словно электрический разряд, предвестник чего-то, что может случиться. Она выходит из кузова, и я опускаю её на асфальт.
Люди Совэ молоды, но один или двое старше его. Я изучаю их черты лица, их шевроны. Один — сержант, другой — капрал. Сержант — командир отделения, капрал — командир огневой группы. У обоих как минимум столько же опыта, сколько у Совэ, если не больше. Сомневаюсь, что трусость лейтенанта распространяется и на его людей.
«Пойдем со мной», — говорю я. Сесиль переводит.
У минивэна сдвижная боковая дверь. Я тяну за ручку и открываю её.
«Что ты делаешь, мужик?» — возмущённо воскликнул Дюкасс. — «Оставь этих детей в покое!»
«Я никому не причиню вреда, отец. Нам пора готовиться к выдвижению».
Двоих детей я отправляю в пятитонный вагон. Остаётся шестеро, включая беременную девочку, которые занимают самые удобные места. Я иду назад и
Разбить заднее стекло микроавтобуса. Дюкасс протестует, но Сесиль кладёт руку ему на плечо. Успокаивает его.
Задние сиденья складываются, освобождая место в грузовом отсеке. Я усаживаю сержанта и капрала в минивэн, направив винтовки назад.
Я отвожу Сесиль в сторону. «Что там случилось?»