Чтение онлайн

«Там, наверху».

Пауэлл указывает на группу домов на вершине холма. В ста ярдах над нами.

"Пойдем."

Френч-Виллидж — комфортный пригород. Много свободного пространства между домами, ухоженные газоны и сады. Цементированные дорожки вьются между домами, соединяя их с более широкими дорогами. В гаражах припаркованы Land Rover, Mercedes и Citroen.

Мы бежим по тропинке. Спотыкаемся о ещё несколько тел. Они лежат на перекрёстке тропинки и дороги, ведущей снизу. Восемь французских солдат. Большинство ранены, но есть и осколочные ранения.

Убийца сложил тела в ряд вдоль обочины дороги.

Пауэлл осматривает взлетно-посадочную полосу, подбирает несколько стреляных гильз.

Показывает их мне.

«НАТОВСКИЙ 5,56-мм и российский 5,45-мм, — говорит он. — Почему я не удивлён?»

«Эта дорога ведёт туда, где мы нашли других погибших французских солдат. Внизу у них произошла перестрелка, и они потеряли троих. Эти ребята окопались здесь и пытались сдержать отряд Томбая. Их смяли.

Из двух отрядов Совэ погибло точно одиннадцать. Осталось пять человек.

Пауэлл осматривает форму французских солдат. Он тычет дулом своего М4 в шевроны убитого. «Смотрите».

На мужчине три нашивки старшего сержанта. Этот человек был унтер-офицером взвода лейтенанта Совэ, его заместителем.

«Если Совэ не будет здесь, у нас будет пятеро пропавших без вести французских солдат».

Горожане грабят дома. Некоторые пытаются завести машины. Другие выносят мебель и ценные вещи на улицу. Двое мужчин пытаются протащить диван через входную дверь двухэтажного дома. Другие разбили окна на втором этаже и выбрасывают ценные вещи на газон.

Мы поднимаемся выше на холм. В деревне ситуация ещё хуже, чем в Вьё-Карре. Мужчин и женщин пытают и насилуют.

Воздух пронзают душераздирающие крики. Француза средних лет держат на коленях перед его гаражом, пока кто-то пробивает ему дыры в коленях и голенях электродрелью. Судя по количеству отверстий, они занимаются этим уже давно.

Я следую за Пауэллом сквозь ад. Пробегаю мимо горожан, ломающих кому-то кости молотками, пытающих других плоскогубцами, гвоздями и паяльниками.

Мужчины обливают керосином ещё один дом. Вспыхивает спичка, и дом загорается.

Интересно, какой дом принадлежит Бернарду? Женат ли Бернард? Где его семья? А как насчёт Лорана?

Мужчина и женщина выносят детскую лошадку-качалку из другого дома. Француз и женщина истекли кровью на лужайке. Они выглядят…

Каждого из них ударили ножом сотню раз. Маленькие тела лежат на подъездной дорожке с раздавленными черепами. Боже мой, дети!

Женщина, укравшая лошадку-качалку, одета в форму горничной. Она работала в этой семье. Вероятно, жила с ними. Готовила им ужин, убиралась и стирала. При первой же возможности они с мужчиной убили родителей, детей, а теперь грабят дом.

Я поднимаю АК-74 и стреляю женщине в лицо. Мужчина поворачивается ко мне, разинув рот. Я стреляю ему в грудь.

Это для детей.

Пауэлл хватает меня за руку. «Порода! У нас нет на это времени».

Думаю, что нет, но я чувствую себя лучше.

С мокрыми глазами я иду за Пауэллом. Давайте найдём жену Вульфа и свалим с этой чёртовой горы.

Мы достигаем вершины. Полумесяц особняков на южной стороне охвачен огнём. К западу нет домов. Никто не хочет видеть трущобы.

Из домов на юге открывается вид на гору, из домов на востоке — на шахту, а из домов на севере — на Сент-Круа. Особняки на северной стороне расположены полумесяцем. Двух- и трёхэтажные. Ни один из них пока не горит.

В центре вершины находился ухоженный парк. Горожане свалили ценные вещи из домов в самый центр. Они вытащили мужчин и женщин из домов и творили с ними невообразимые вещи. Я сосредоточился на миссии и попытался отвлечься от ужаса.

Где отряд Томбая? Где Умбали?

Пауэлл бежит к двухэтажному дому. Входная дверь открыта, он занимает позицию справа и ждёт, пока я выйду на крыльцо.

Мой АК-74 на ремне, я закидываю его за спину. Достаю Марк 23. Я предпочитаю пистолет для ближнего боя. Киваю Пауэллу, он идёт, роет правый угол. Я следую сразу за ним, рою левый. Пусто.

Мы действуем быстро, зачищаем первый этаж. Гостиная, столовая, кухня, библиотека. Всё разграблено, но тел нет.

Вдохни поглубже, иди к лестнице. Похоже, придётся идти в гору. Сражаться в гору – отстой. Мы не хотим этого делать, но если там жена Вульфа, придётся . Пауэлл кивает мне. Я несу пистолет, я первый в толпе.

Ненавижу лестницы. Больше, чем коридоры. И то, и другое — смертельные воронки. Один человек может уничтожить целый отряд, оказавшись посреди коридора. Лестницы добавляют...

вертикальный элемент, с которым сложнее справиться.

Прямо здесь, внизу лестницы, люди погибают. Как? Это же гранатная яма. Именно сюда падают гранаты, а у кадетов их много.

Ты выстраиваешь свою стаю, кто-то сверху бросает осколочный снаряд. Щёлк и бум.

— вы все едите сэндвич с осколками.

Выходите с лестничных площадок, не застревайте посередине.

Упираюсь спиной в стену справа, приседаю, держу угол из Mark 23. Двуручная стойка, равнобедренная. Получается обратный удар.

Пятнадцать футов до первой площадки, переключитесь, затем на второй этаж. Посмотрите вверх и назад — надо мной и позади меня стена. Перила слева ведут на первую площадку, затем ещё одни перила продолжаются на следующий пролёт.

Перила в порядке. Я вижу между балясинами — столбы. Стены — это плохо. Люди забывают, что пули проходят сквозь дерево. В Афганистане толстые глинобитные и каменные стены служили укрытием. В американских и европейских зданиях используют дерево. Сквозь деревянные стены ничего не видно, но пули, конечно же, могут попасть сквозь них.

Я поднимаюсь по ступенькам неторопливо, расчищая по пути. На лестнице так легко споткнуться. Когда я дохожу до середины лестницы, меня охватывает тревога. Середина любой из них — не самое лучшее место. Внизу можно съехать в сторону. А посередине идти некуда.

Пауэлл укоротил приклад своей М4 и приклеился к моей заднице. Ещё немного – и мы поженимся. Чёртова лестница. Быстрее, слезай с перекладины. Mark 23 – это пистолет, а не двуручник. Я держу его в правой руке, левой упираюсь в перила, наклоняюсь вперёд, взмываю выше.