Чтение онлайн

Административное здание обложено мешками с песком. По обе стороны от ворот-бабочек установлены четыре короткие баррикады из мешков с песком. Автомобили Land Cruiser припаркованы, их фары светят в щели между баррикадами. Таким образом, блоки двигателей автомобилей закрывают щели. Вместе с Toyota, машины и мешки с песком образуют пуленепробиваемый бастион. Если нужно пропустить много людей, машины можно отодвинуть назад.

Один из вагнеровцев забирается на танк и небрежно кладет руку на «Душку».

Часовые распахивают одну створку ворот-бабочек. Из них выходят двое мужчин и приближаются. Чернокожий офицер и Вагнер. Они останавливаются и смотрят на нас. Офицер что-то говорит.

«Он спрашивает, чего мы хотим», — говорит Сесиль.

Я думал, ответ очевиден.

«Французов в Вамбесе перебили. Мы, американцы, бежим. У нас есть женщины и дети. Мы ищем убежища в Локоле».

Офицер и Сесиль обмениваются парой слов. Чернокожий офицер делает пренебрежительный жест. Он машет нам рукой.

«Он говорит, что граница закрыта, — говорит Сесиль. — Он хочет, чтобы мы уехали».

Я думаю о российском оружии, которое носят люди Томбая. Если Россия поддержит путч Томбая, «Вагнеры» не будут сочувствовать. Я решаю рискнуть и обратиться к белому солдату по-русски.

«Здравствуйте, товарищ. Можете нам помочь?»

"Как?"

«Разве Россия воюет с женщинами и детьми? У нас есть дети и беременная женщина». Уверен, мой акцент коверкает русскую речь, но я доношу свою мысль.

«Женщины и дети погибают на войне».

«Женщины и дети не могут дать отпор. Заберите наших женщин и детей».

«Граница закрыта до прояснения ситуации. Я бы их забрал, если бы мог, но не могу».

Мы точно не сможем пробиться через проволоку. Что ещё я могу попробовать?

Вагнер смотрит мимо меня на нашу колонну. «Пришлите свою беременную», — говорит он.

Я возьму то, что смогу получить. Обращаюсь к Сесиль: «Приведите беременную женщину.

Поторопись».

Сесиль бежит обратно к минивэну. Дюкасс помогает беременной девушке выйти из машины, и Сесиль провожает её до ворот.

Вагнер подает сигнал одному из часовых подойти и схватить женщину.

"Спасибо."

Из-за нашей колонны — треск винтовки.

По всей нашей колонне раздаётся огонь из автоматического оружия. Он доносится со стороны шоссе, и офицеры не следят за происходящим.

Их не волнует, что перед нашим конвоем находится граница, а армия Локолы — на линии огня.

Крики и неразбериха. Молюсь, чтобы «Вагнеры» и армия «Локола» не подумали, что мы по ним стреляем.

Мы с Сесиль оказываемся на открытом пространстве. Я валю Сесиль на землю и накрываю её своим телом. Вагнер и офицер «Локола» бегут за ворота. Часовой торопит беременную женщину пройти.

« Не стреляй! » — кричит Вагнер. «Не стреляй!»

Вагнеровцы и солдаты «Локолы» укрываются за мешками с песком и своими машинами. Вагнер на танке держится одной рукой за «Душку», присев за башней-сковородкой.

Французские солдаты в кузове минивэна Дюкасса стреляют. Вспышки выстрелов кадровых орудий мерцают, словно светлячки, в ста ярдах позади них.

Солдаты спешились и рассредоточились по обеим сторонам шоссе, образовав букву «Т», и открыли огонь из всех своих орудий по нашей колонне.

«В канаву!» — машу я Пауэллу. Во время перестрелки очень трудно что-либо услышать. Поэтому отряд перешёл на электронные наушники. Пули взбивают вокруг нас грязь и асфальт. Пауэлл машет в ответ. Подаёт сигнал Сов. Распахивает двери «Импалы», вытаскивает генерального консула и Энрайта с той стороны машины, которая ближе к лесу.

Пауэлл толкает Вулфа на землю и толкает его в канаву.

Энрайт понимает идею и ползет вслед за ним.

«Не двигайся», — говорю я Сесиль. «Делай, как я, следуй за мной».

Машины находятся в пятидесяти ярдах позади нас, канава — в двенадцати футах справа.

Я держу АК-74 на руках и пробираюсь к канаве. Падаю в неё, тащу за собой Сесиль. Пули отскакивают от дорожного покрытия и врезаются в обложенные мешками с песком позиции локола. Солдаты дисциплинированы.

Они пока воздерживаются от огня.

У нашей колонны дела идут не так уж хорошо. Пули простреливают минивэн и пятитонный грузовик. Грузовик защищает «Импалу». Пауэлл, Вулф и Энрайт не подвергаются особому обстрелу.

Сов и его водитель выпрыгивают из кабины пятитонного грузовика и скатываются в кювет. Двое молодых солдат у заднего борта машины оттесняют Грейди и других гражданских в укрытие. Они прыгают следом. Один солдат успевает, другой нет. Его ранят в спину выстрелом из АК-74, и он падает на шоссе.

В десяти ярдах позади пятитонной машины отец Дюкасс вместе с одним из французских солдат сталкивает детей в канаву. Где второй? Наверное, ранен. Металлический корпус минивэна не даёт укрытия.

Из пробитого бака минивэна вытекает бензин, более огнеопасный, чем дизельное топливо. Российские биметаллические снаряды высекают искры, словно на дворе День независимости.

Минивэн загорается.

Стараясь не съехать с края, я лежу плашмя в канаве. Поворачиваюсь на бок, оглядываюсь на Сесиль. Даю ей знак следовать за мной. Уткнувшись подбородком в грязь, она слегка кивает.

Я ползу по канаве со всех ног. Пятьдесят ярдов до «Импалы», пули свистят над головой. Жаль, что у меня нет налокотников и наколенников. Оглядываюсь каждые пятнадцать футов, чтобы убедиться, что Сесиль рядом.

Доберись до Пауэлла, схвати его за плечо. «Видишь Умбали?»

«Да. Они в кустах, за кадром».

«Они не пришли сюда пешком».

«Посмотрите на грузовики».

В ста ярдах от горящего минивэна приземлился громоздкий пятитонный грузовик. Его лобовое стекло оранжевое от отблесков пламени.

Вспышки выстрелов мелькают на винтовках бойцов по обе стороны баррикад.

За пятитонной машиной стоит огромная красная пожарная машина. Та самая, из аэропорта. «Сукин сын».

Однажды мы запихнули в пятитонную машину почти два взвода. С ещё одной группой на крыше этой пожарной машины нам бы пришлось противостоять восьми кадровым офицерам и пятидесяти умбали.