Кровавый спорт
Шрифт:
Демонстрация, организованная Мариен на шахте, напугала французов.
Беспорядки охватили тысячи шахтёров. Силы безопасности COBRA практически вышли из-под контроля. Французская армия была мобилизована, но, чудом, её не пришлось вводить в бой.
Именно тогда французы арестовали Мариена. Ни родители, ни Дюкасс не смогли его навестить. Для внешнего мира он исчез.
В La Salle Дюкасс побеседовал с Реми Бернаром.
«Можете ли вы организовать мне встречу с ним?» — спросил Дюкасс.
«Это не моё дело, — сказал ему посол. — Это дело наших служб безопасности и местных властей. Поймите, эти террористы действуют по всему Сахелю. Их поддерживают наши враги. Вам не следует вмешиваться».
Когда друзей Мариен освободили, они отказались говорить о ней или об обращении с ними в бараках. Каждого из них держали в изоляции.
Дюкасс пытался помочь, потому что знал, как много Мариен значила для Сесиль. Но он видел протесты и беспорядки. Разговор с Реми Бернаром убедил его, что Мариен — это проблема.
Отец Дюкасс сдался.
Когда Сесиль вернулась из Парижа, МАРИЕН ВСЕ ЕЩЕ БЫЛА в тюрьме. Она получила медицинский диплом в престижном Университете Пьера и Марии Кюри. Они с Мариеном продолжили встречаться в Париже, но ей не нравилось его общество антиколониальных друзей. Когда он окончил учебу и вернулся в Вамбесу, она занялась учёбой и общением с друзьями.
Когда Мариен перестала отвечать на электронные письма, она позвонила отцу Дюкассу.
Он рассказал ей, что произошло. Она знала о деятельности Мариен, но его арест её удивил. Неужели он действительно зашёл так далеко? Видимо, да.
Сесиль была полна решимости дождаться освобождения Мариен. Она нашла работу в благотворительной организации, организовала клинику и сняла дом в Сент-Круа. Дюкасс был рад, что она любила свою работу. Но он знал, что заключение Мариен разбило ей сердце.
Когда Мариен наконец освободился, он переехал жить к родителям.
Сесиль подождала несколько дней, а затем пошла к нему. Она была потрясена и обижена, когда его родители отказали ей.
Сесиль пошла к отцу Дюкассу. «Он не хочет меня видеть, отец. Его родители расстроены, что я пошла к нему в гости».
«Дайте Мариен время, — посоветовал ей Дюкасс. — Это было трудно. Он сам придёт к вам, когда будет готов».
Однажды Мариен пришла в приходской дом и попросила о встрече с Дюкассом. Священник был шокирован её внешностью.
Молодой человек постарел на десять лет за два. Он был сгорбленным и исхудавшим. Глаза у него горели.
«Мне нужна твоя помощь, отец».
«Что случилось, Мариен? Что случилось?»
«Мне сказали, что Сесиль работает в медицинской клинике при миссии».
«Да, это так».
Мариен села, не спрашивая. Руки у него дрожали, а глаза остекленели. Дюкасс подошёл к нему и положил руку ему на плечо.
Нашёл костлявую под хлопковой рубашкой. «Мариен, что случилось?»
«Мне нужны антибиотики», — сказала Мариен. «Пожалуйста, передайте Сесиль, что у меня инфекция.
Мне нужны лекарства».
«Я позвоню ей. Она очень хотела тебя увидеть. Почему ты ей не позвонил?»
«Нет. Я не могу видеться с Сесиль. Попроси у неё лекарство, и я сама его вылечу».
Дюкасс отправился к Сесиль домой. «Мариен здесь», — сказал он ей. «Он очень болен, но всё, что он скажет, — это то, что у него инфекция».
«Если его состояние настолько серьёзное, он может умереть», — сказала Сесиль. «Инфекции — это серьёзная проблема».
«Он близок к смерти», — сказал ей Дюкасс.
«Я не буду выписывать лекарства, не осмотрев его», — сказала Сесиль. «Вот и всё. В Вамбесе нет больницы, понимаете?»
«Есть предел тому, что я могу сделать».
Она собрала свою медицинскую сумку. Вместе они поехали в миссию.
Мариен лежала на диване без сознания.
« Mon dieu ». Сесиль бросилась к Мариену, перевернула его на спину. Она измерила ему температуру и давление. «Можно положить его на кровать?»
«Да. Используй мой».
Вместе Дюкасс и Сесиль отнесли Мариена в комнату священника и положили его на кровать. Дюкасс был потрясён: молодой человек был лёгким, как солома. Мариен всегда был худым, а за время заключения похудел.
Они сняли с него обувь и носки, а затем рубашку. Сесиль ахнула.
Грудь Мариена была покрыта шрамами. Белые бороздки возвышались над его чёрной кожей. Большинство из них располагались горизонтально, но перекрещивались. Его неоднократно били плетью по груди. По всему его туловищу были круглые и прямоугольные шрамы. Круглые следы – ожоги от сигар и сигарет. Прямоугольные – от раскалённого утюга.
«Ох», — ахнула Сесиль. «Что они с тобой сделали?»
Дюкасс расстегнул ремень Мариен и одновременно стянул с себя брюки и нижнее белье. «Боже мой!»
Весь мужской аппарат Мариена исчез. Под плоским животом он выглядел как женщина. Его части тела были заменены гротескной раной.
Зашнурованные ботинки. Запах пота заставил Сесиль и Дюкасса отступить на шаг.
К удивлению Дюкасса, Сесиль сохранила профессионализм. «Он не мылся неделями», — сказала она. «Рана инфицирована, но я не думаю, что это гангрена. Помогите мне».
Они принялись за работу. Дюкасс никогда ещё не гордился Сесиль так, как в тот вечер. Она сделала Мариен укол антибиотика. Записала дозу и время в блокнот. Затем, с помощью Дюкасса, она тщательно промыла и зашила раны Мариен. Работа заняла несколько часов.
Наконец они прошли в гостиную.
«Я пропишу ему курс антибиотиков», — сказала Сесиль. Она говорила почти сама с собой. «Мне нужно остаться здесь, чтобы следить за его состоянием».
«Ему нужна больница?»
«В идеальном мире — да. Этот мир не идеален. За время, которое нам потребовалось на его транспортировку, инфекция успеет прогрессировать. Он может не выжить».
Сесиль уставилась в стену. Потом обхватила голову руками и заплакала.
НЕДЕЛЯМИ отец Дюкасс и Сесиль ухаживали за Мариеном. Она провела ему полный курс антибиотиков. Инфекция отступила, и он восстановил силы. Его пытали большую часть двух лет плена. Незадолго до освобождения французы кастрировали его.