Кровавый спорт
Шрифт:
Мариен не разговаривала с Сесиль. Придя в себя, он сказал ей: «Я не могу быть с тобой».
Дюкасс посоветовал Сесиль не давить на него. Ему нужно было время, чтобы оправиться от ужасного психологического и физического потрясения от того, что с ним сделали. Она согласилась ограничить свою поддержку профессиональной медицинской помощью.
«Пусть он придет к вам», — посоветовал Дюкасс.
Когда Сесиль не было дома, Дюкасс сидел рядом с Мариеном. Он не настаивал, чтобы тот говорил.
«Они заплатят», — наконец сказала Мариен.
Дюкасс поднял взгляд. «Месть принадлежит Господу».
«Он сможет забрать французов, когда я с ними закончу».
Мариен больше ничего не сказала.
Мариен выздоровела и окрепла. Он остался в приходском доме и попросил Дюкасса навестить родителей. Сесиль вернулась к работе в клинике и навещала Мариен раз в неделю.
С каждым днём Сесиль замечала, что Мариен становится к ней всё холоднее. В разговоре он становился резким, даже грубым.
«Мне кажется, он меня наказывает, — сказала Сесиль Дюкассу. — С каждым разом всё хуже».
Дюкасс подозревал, что знает, что происходит с чувствами Мариен. Он не хотел делиться своими мыслями с Сесиль.
Когда Мариен оправился, Сесиль перестала навещать его. Она попросила отца Дюкасса сообщить ей о его состоянии. Дюкасс перевёл Мариен в свободную комнату в доме священника.
Однажды Дюкасс пошел проведать Мариен и обнаружил, что комната пуста.
Мариен Томбай уехала из Вамбесы.
Сесиль с головой ушла в работу, но Дюкасс чувствовал, будто что-то внутри неё умерло. Она была молодой женщиной, перед которой открывалось блестящее будущее.
Ужас от того, что сделали с Мариен, убил что-то в ее душе.
Дюкасс пытался убедить себя, что любовь в Сесиль можно пробудить вновь. Если бы только нашлась искра, способная её разжечь.
Я ПОДОЗРЕВАЛ, что между Сесиль и Томбэ были отношения. Она рассказала мне, что они выросли вместе. Она, Дюкасс и Брёэр называли его «Мариен».
В то время как все остальные называли его «Томбей». Мне потребовалось некоторое время, чтобы к нему привыкнуть, но всё время я чувствовала, что он мне знаком.
Дюкасс рассказал мне половину истории. Сесиль сказала, что Брёера обманом заставили переправить наркотики в Испанию. Но всё не складывалось в единую картину. Я хотел знать всё.
«А теперь расскажите мне о Броэре».
OceanofPDF.com
16
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 02:00, КОБРА – МЕЛЬНИЦА
Отец Дюкасс смотрит на меня из мрака. Половина его лица тускло освещена светом из открытой погрузочной площадки. Другая половина лежит в глубокой тени. Я вижу, как капля пота скатывается по его лицу, стекает с подбородка на плечо. История Томбая далась ему с трудом. Теперь он рассказывает мне историю Броэра.
«МАРИЕН ВСЕ ЕЩЕ В ТЮРЬМЕ?» — спросил Броер.
Дюкасс сидел с пилотом в доме священника. Это было через шесть месяцев после ареста Мариен Томбей, за год до возвращения Сесиль из Парижа. Мариен действительно содержалась в армейских казармах, но все говорили о нём как о заключённом.
«Да», — сказал Дюкасс. «Мне не разрешают его увидеть».
«Возможно, это и к лучшему», — сказал Броэр.
Священник почувствовал себя одновременно оскорблённым и виноватым. Оскорблённым, потому что уловил в словах южноафриканца нотки расизма.
Брёэр никогда не высказывал ничего откровенно расистского, но Дюкасс чувствовал, что пилот не считал Сесиль чернокожей. Она была метисом, но он считал её белой. Он хотел, чтобы его дочь стала белым любовником.
Дюкасс чувствовал себя виноватым, потому что Мариен ему никогда не нравилась. Он считал, что не подходит Сесиль. Священнику было неловко рассказывать Брёеру об отношениях Мариен и Сесиль. Но Брёер был её отцом, он имел право знать. Дюкасс месяцами мучился, размышляя, как сообщить ей эту новость. Будь это любой другой мальчик из школы, он бы не так переживал.
В конце концов Дюкасс набрался храбрости и рассказал все Броэру.
Он сделал это лично, как и требовалось. Брёер воспринял новость хорошо, хотя и не обрадовался за Сесиль. Он надеялся, что она встретит кого-нибудь в Париже. Возможно, студента-медика.
Теперь они сидели, попивая виски, и спокойно обсуждали заключение Мариен Томбей под стражу без предъявления обвинения и суда. У Дюкасса сложилось чёткое впечатление, что Брёэр был бы рад, если бы Мариен исчезла навсегда. Дюкасс не мог его за это винить.
«Это ее последний год в школе, не так ли?» — спросил Броер.
«Да, это так. Я перевёл оплату за обучение от вашего имени».
«Спасибо. Выплачивайте ежемесячные расходы каждые четыре недели. Я вернусь с деньгами на оставшиеся шесть месяцев».
«Ты много работал, Рийк».
«Осталось совсем немного. В следующем году я отправлю свой последний спецгруз в Испанию».
Броэр никогда не рассказывал Дюкассу, чем именно он занимается, но священнику не составило труда догадаться. Пилот перевозил грузы гашиша и других наркотиков из Марокко в Испанию. Перевозка наркотиков была для него единственным способом оплатить обучение и расходы Сесиль в Париже.
«Когда Сесиль вернется, она планирует открыть клинику в миссии»,
Дюкасс сказал ему: «Я договорился о спонсорской поддержке с гуманитарными организациями.
Они будут субсидировать её зарплату. Она сможет обеспечить себя сама.
«Превосходно», — лучезарно улыбнулся Брёер. «Знаешь, отец, в каком-то смысле мы с тобой — родители Сесиль».
Они подняли бокалы с виски и выпили друг за друга.
В СЛЕДУЮЩЕМ ГОДУ Сесиль вернулась из Парижа и начала новую жизнь.
Мариен всё ещё находилась в тюрьме. Броэр отправил Дюкассу значительную сумму денег.
из его последнего груза. Это должно было помочь Сесиль, пока она не найдёт работу и жильё. Она быстро это сделала, и деньги ещё остались.
Жизнь в Сент-Круа казалась мирной, но под поверхностью зрела какая-то зараза. Однажды днём Дюкасс зашёл в «Ла Саль» выпить и обнаружил Броэра за своим обычным столиком.
«Броер!» — Дюкасс протянул руку, чтобы поприветствовать друга. — «Когда ты приехал?»
Пилот поднялся, чтобы пожать протянутую руку. В мгновение ока он рухнул, словно пустой костюм. Падал прямо вниз, левой рукой цепляясь за столешницу. Тщетная попытка удержать вес. Стол опрокинулся. Стакан и бутылка виски соскользнули со стола и упали на половицы. Виски из стакана расплескалось по всей комнате, и Брёер упал на растекшуюся жидкость.