Кровавый спорт
Шрифт:
«Брёр. Оружие опущено?»
«Да. Всё в порядке, всё на месте».
Я поворачиваюсь к Пауэллу. Он стоит к нам спиной, стреляя по улице из своего М4. Он кивает мне.
Толкаю дверь сильнее, убираю ногу женщины, вхожу. Я всё ещё держу Mark 23 в сложенном положении наготове.
Два тела на полу. Мужчина примерно в трёх метрах от гостиной лежит на спине, раскинув руки. В правой руке он сжимает разделочный нож. Две пули в грудь, взгляд мёртвых устремлён в потолок. Женщина лежит ближе к двери, лицом вниз. Она лежит поперёк левой руки мужчины. На спине у неё выходное отверстие размером с рюмку. Левая сторона головы в крови.
Мои глаза всматриваются в темноту. Две спальни и кухня. Двери обеих спален распахнуты настежь, внутри темно. «Брёр, где ты?»
Голос доносится из спальни справа: «Сюда. Включи свет».
«Нет», — говорю я. «Выходи, держи пистолет при себе».
Броэр шаркающей походкой выходит из спальни. Он держит у ноги 9-мм «Браунинг Хай-Пауэр». Так я держу пиво в пятницу вечером. Я замечаю, что его палец лежит плашмя на правой стороне рамки, не на спусковом крючке. Старые привычки неизлечимы.
Сесиль и Пауэлл присоединяются к нам в доме. Пауэлл опускается на одно колено, словно прячется в кустах. Он держит свой М4 на прицеле входной двери.
Броэр плюхается на диван. Ставит Браунинг на журнальный столик.
Я толкаю тело женщины носком туфли. Она мертва, как яйца Келси. Одна пуля в грудь, в центр тяжести. Другая выбила ей левый глаз и большую часть левого виска.
«Это Ньембо, — говорит Сесиль. — Они живут по соседству».
«Они хотели забрать твои вещи», — говорит Брёер. «Мужчина был рад меня ударить. Я выстрелил в него и продолжил стрелять».
Южноафриканец плюхается на диван, откидывает голову назад и закрывает глаза.
«Просыпайся, Брёер», — я трясу его за плечо. «Сядь прямо, у тебя гости».
«Ты хороший человек, Брид. Мы знакомы меньше дня, а уже друзья».
«Да, Брёер. Мы друзья. А теперь сядь. Сесиль, сделай кофе».
С огромным усилием Брёер выпрямляется. Сесиль идёт на кухню, наполняет электрический чайник и включает его в розетку.
«Как улица?» — спрашиваю я Пауэлла.
"Прозрачный."
Сесиль приносит чашку кофе в гостиную. Передает её Брёэру на блюдце. Я беру «Браунинг», проверяю, взведён ли он и заперт ли. Засовываю его за пояс на пояснице.
«Я не хочу этого», — Брёр держит блюдце, но не ставит кофе на стол.
«Брёр, — говорю я, — будь осторожен. Ты нас отсюда вытащишь».
«Никаких шансов», — говорит Брёер. «Я уже много лет не летаю».
«Но ты умеешь летать. Пилоты Dash-8 на холме мертвы. Ты — всё, что у нас есть».
Я пододвигаю стул и сажусь напротив него. Сесиль подходит к дивану рядом с отцом и садится, сложив руки на коленях.
Гостиная, осквернённая пережитым насилием, оформлена с женственным оттенком. Диван и кресла с подголовниками обиты тканью с цветочным узором. Подушки подобраны в тон. В центре журнального столика стоит ваза с цветами. На стенах развешаны фотографии.
Слишком темно, чтобы разглядеть детали, но некоторые из них похожи на изображения Сесиль в Париже.
Осторожно, ничего не упуская, я рассказываю Брёеру о том, что произошло с тех пор, как мы оставили его в Ла-Саль. «Все французы в деревне были перебиты, — говорю я ему, — и все те, кто вокруг Вьё-Карре. У нас двадцать шесть человек, включая раненых и детей, которых убьют, если мы не сможем выбраться».
«Мне это не под силу», — голос Брёера дрожит. «Посмотрите на меня. Я даже чашку кофе не могу удержать».
Это правда. Кофейная чашка в руке Броэра дребезжит о блюдце.
Ошибаюсь ли я насчёт Брёера? Ошибаюсь ли я насчёт Дюкасса? Я не уверен в оценке характера священника. В конце концов, он меня недолюбливает , да и что тут может не нравиться? Судя по рассказу Дюкасса, южноафриканец ещё не достиг дна. Дюкасс много говорил о том, что пилот лишь притворялся дисциплинированным. О контроле скорости снижения, если только…
—для Сесиль.
У меня есть один туз в рукаве. Это жестокая игра, и её нужно разыграть идеально.
«Пожалуйста, отец, — говорит Сесиль, — ты должен попытаться. Я знаю, ты сможешь».
Броэр ставит чашку на стол. Чёрный кофе выплескивается в блюдце.
«Выпей, Броер».
"Нет."
«Мариен убьет нас всех», — говорит Сесиль.
«Нет, не будет», — Броэр снова откидывается на спинку стула. Его подбородок вздернут, а глаза закрыты.
Я сжимаю в кулаке рубашку Брёера и тяну его в стойку. «Ты так не думаешь? Ты жалкий сукин сын. Ты же прекрасно знаешь, что Томбей ненавидит твою дочь. Он ненавидит её, потому что он больше для неё не годится. Он ничто. Он даже не мужчина. Ему на тебя плевать, потому что тебе на себя плевать. Всех остальных он убьёт…
Включая Сесиль. Ты этого хочешь?
Как отреагирует Сесиль? Я могу избить Брёэра до полусмерти, но если она не встанет на мою сторону, это ничего не даст.
«Райк, пожалуйста ». Сесиль опускается на колени рядом с Брёером. Берёт его руки в свои. «Он прав. Мариен даже не разговаривает со мной. Я чувствую его ненависть».
Я отпустила Броэра. Теперь дело за Сесиль.
«Я люблю тебя, отец. Если ты любишь меня, пожалуйста, постарайся».
Броер наклоняется вперёд и обнимает Сесиль. Наконец он говорит: «Встань с колен, девочка. Это неправильно».
Старик поворачивается ко мне. «Я попробую, Брид. Возможно, я нас всех разобью, но я попробую. А теперь дай мне кофе».
OceanofPDF.com
18
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 03:30, УЛ. КРУА – HOTEL DE VILLE
«Это здорово, — говорит Пауэлл. — У нас есть консенсус . И как нам теперь обойти этот пулемёт, Брид?»
«Улица все еще свободна?»
"Да."
Я засовываю Mark 23 за ремень и поднимаю АК-74. «Всё довольно просто. Берём Томбая в заложники и обмениваем его на самолёт».
«Ты с ума сошел . Ты же знаешь, что там семь кадров и один ПКМ.
покрывая этот квадрат?»
Впервые я об этом подумал, когда мы убегали от Кадре и Умбали на границе. Не знал, что будет иметь смысл, пока ещё раз не взглянул на Вьё-Карре. Поэтому я повёл группу на площадь, прежде чем идти в Ла-Саль. Мне нужно было там побывать.
«Я это прекрасно понимаю. Наши основные предпосылки не изменились…
У Томбая пятьдесят человек, верно?
«Плюс-минус, да».
«Думаю, у него больше семи человек в Сент-Круа. Сколько у него людей, которые прикрывают резиденцию мэра? Президентский дворец?»