Крысиное Королевство
Шрифт:
– Ты всерьёз полагаешь, что это её убережёт?
– Мы оба помним, как на борту «Бадденкранста» погиб мой брат. – Веласско прикрыл глаза и потёр переносицу. – Теперь я курирую проект безопасных границ. И на меня уже покушались. Вернее так: я склонен думать, что это была попытка покушения. К тому же я много езжу, много с кем встречаюсь. Если во время одной из таких поездок со мной что-нибудь произойдёт… Магический договор защитит Кассандру от всевозможных допросов и разбирательств. Никто не будет ломиться к ней в дом, светить жетонами, таскать по инстанциям. Пускай хоть на какое-то время, но она будет неприкосновенна.
– Справедливо… Иными словами, Ариас, ты хочешь, чтобы я убедил Винсенса допустить мисс Моррен до работы в секретной лаборатории, в которую могут войти всего три человека?
– Всё верно. И чем раньше вы это сделаете, тем лучше будет для него, для академии, для страны и для самой Кассандры, конечно. – Веласско улыбался так непринуждённо, словно речь шла о том, чтобы пригласить алхимика в паб пятничным вечером.
– И как ты хочешь, чтобы я это сделал?
– Не знаю, Лазариус. – Ариас беззаботно пожал плечами. – Можете рассказать ему про ум новичка…
Он встал и направился к двери, насвистывая какую-то популярную песенку. Его шеф некоторое время ещё сидел неподвижно и обдумывал услышанное.
«Ариас просит обеспечить защитой его сестру, и это разумно: из всех участников проекта он единственный, у кого есть семья, – рассуждал ректор, закуривая очередную сигару. – Ему ещё хватило наглости завернуть свою просьбу в обёртку делового предложения. Далеко пойдёт, дьявол! Но точно так же Винсенсу хватит упрямства послать меня подальше с этим умом новичка, или как там его?.. С другой стороны, я начальник и могу его обязать. Пусть брыкается сколько хочет, деваться с воздушного шара всё равно некуда. А девчонка… может, хоть порядок в этой лаборатории наведёт, и то польза».
Он повернул металлический переключатель в верхнем ящике стола. За дверью что-то звякнуло, послышался дробный стук каблуков, и в помещение вошла секретарша.
– Пригласите ко мне профессора Кастара, Мэри. Он должен быть у себя.
Кассандра сидела в лаборантской, обложившись документами, и изо всех сил старалась не уснуть. Профессор Кастар усвистал в неизвестном направлении целую вечность назад, а её оставил наедине с многотомной инструкцией по технике безопасности и посеревшим от пыли уставом академии.
Лаборантка, зевая, пробиралась сквозь скучный текст и не могла избавиться от мысли, что шеф либо просто не знает, чем её занять, либо специально мстит за неосторожные замечания о его лекции, сказанные сегодня утром.
– Пойдёмте.
Санди вздрогнула и подняла голову. Шагов алхимика она не слышала, как не слышала и скрипа открывающейся двери. «Неужели опять заснула? Может, он поэтому такой злой?» И правда: весь вид профессора красноречиво вещал о том, что сейчас с ним лучше не спорить. А ещё лучше вообще не разговаривать. Лаборантка немедленно вскочила и без лишних вопросов покинула кабинет.
Они попетляли по коридорам цокольного этажа и начали спускаться в подвал. Молчание щекотало нервы, а количество ступенек стремилось к бесконечности. «Ага, здесь-то он меня и прикончит! – с нарастающей паникой думала Моррен. – Кричи не кричи, с такими толстыми стенами никто не услышит! Ой, не надо было критиковать его лекцию». Кассандра настолько погрузилась в свои мысли, что не успела остановиться и на всём ходу влетела во что-то твёрдое. Нет, в кого-то.
– Ох! Простите, сэр! – испуганно затараторила она, потирая лоб.
Кастар не заметил. Ни удара, ни её смятения. Узкая лестница кончилась, уткнувшись в тёмную каменную стену. Винсенс сощурился, выискивая что-то во мраке. Его длинные кисти забегали по холодным шершавым булыжникам как огромные белёсые пауки, словно искали щель, чтобы укрыться. В тех местах, где пальцы на доли секунды задерживались, камни начинали светиться изнутри. Кассандра замерла и, казалось, вовсе не дышала. Алхимик ещё какое-то время продолжал свои хаотичные пассы, пока четырнадцать бледно-голубых огоньков и один бордовый, напоминающий налитый кровью глаз разъярённой твари, не сложились в знакомую последовательность.
– Созвездие Мантикор? – Вопрос Кассандры был едва слышен за грохотом, с которым стена начала поворачиваться, открывая путь.
– Верно. Может быть, вам стоило пойти работать к астрологам? – Профессор скрылся в темноте. – Жители просвещенного мира привыкли к иным зодиакальным названиям, а это – древняя Вирийская традиция. Ей не пользуются уже несколько сотен лет. Был бы я боле мнительным, уже начал бы подозревать всякое разное…
– То, что для ученых – забытые предрассудки, для торговцев – надёжный источник заработка. Вы же помните, что я изучала любовные эликсиры? У нас в Каракаии парфюмеры используют вирийские созвездия в качестве названий для новых видов таких снадобий. «Созвездие Моноцероса» – самое популярное. А как работают эти чары, сэр?
Где-то рядом заскрежетали шестерни, загудели приводные ремни, заставляя лампочки под потолком ярко всполыхнуть. Кассандра вздрогнула от неожиданной вспышки и прикрыла глаза рукой. Когда гул поутих, а интенсивность сияния ослабла, Кассандра огляделась по сторонам. И остолбенела. Лаборатория поражала и отнюдь не только своим размером. У дальней стены находилась самая большая цилиндрическая печь, которую только можно было вообразить! Огромный котел пузато расселся в специально оборудованной каменной нише, задрав к потолку многочисленные датчики, смесители и рычаги. Опоясанная сетью металлических трубок и прозрачных сфер с булькающим содержимым, печь напоминала великана, радушно улыбающегося пришедшим гостям щербатой решеткой топки. Увесистая наковальня служила этому великану обеденным столом, на котором сейчас красовались остатки былого пира: несколько металлических прутов и увесистый молот. Стеклянные трубки пневматической почты тянулись по стенам и уходили куда-то вверх. В стенных нишах ютились шкафы и тумбы с лабораторным оборудованием. Напротив того места, где стояла Кассандра, располагалась обширная доска, исписанная алхимическими формулами, а рядом с ней – широкий рабочий стол, заваленный газетами, свитками, книгами и грязными кружками. Справа и слева от входа высились по две стрельчатые арки, ведущие в неизвестность.
– Вот этот вот оррерий, – произнес алхимик, щёлкнув ногтем по затейливому прибору, притаившемуся среди горшков с растениями, – настроен таким образом, что повторяет цикл вращений нашей планеты полтора миллиона лет назад. Но вращается он в два раза быстрее. Обратите внимание, что у него специально смещена ось вращения. Он полностью синхронизирован с входной дверью. Не зная, в каком он положении, невозможно высчитать правильную комбинацию звезд.
– Боюсь, что, даже зная всё это, вычислять звёзды на несуществующем небосклоне – задача весьма нетривиальная.
– Пока это лучшие защитные чары, с которыми я когда-либо сталкивался. Впрочем, в их создании принимал участие ваш кузен. Но пока это единственный минус.
Кассандра хотела было ответить что-то едкое, но уже отвлеклась на разглядывание бесчисленных циркуляторов, дефлегматоров, воздушных и паровых бань, газовых горелок и ещё каких-то неизвестных ей приборов. Что-то в них светилось, бурлило, переливалось, вращалось и пыхтело. Ровно как и сердце лаборантки, переполненное неудержимым восторгом! Когда к Кассандре вернулся дар речи, она смогла сказать только: