Чтение онлайн

– Он хочет разложить душу на части, разобрать такой сложный орган, как мозг, на простые функции. Его опыты могут превратить людей в бездушные механизмы!

– А ваши опыты направлены на то, как эффективнее их убить, – спокойно ответила Моррен. – Вот и получается, что если правда на стороне профессора Кастара, то людям придётся смириться с тем фактом, что они не самые уникальные создания во вселенной, а в своей эволюции не так далеко ушли от животных. Печально, но переносимо. А вот если правыми окажетесь вы, то получится, что магия всего лишь инструмент для наиболее эффективного истребления жизни как таковой.

Кассандра оглядела притихших коллег и вышла из-за стола.

– Приятного аппетита, господа.

Она лавировала в потоке студентов, не очень-то разбирая, куда и зачем идёт. Её трясло, мысли беспорядочно сменяли друг друга: «Да как они могут?! Пропагандируют содействие и коллаборацию магических дисциплин, а сами вот так – скопом – на одного! Крысы!.. А во главе этого мой брат! Немыслимо!.. Но что, если они доложат на меня ректору? Тогда у профессора Кастара опять будут проблемы! Ой…»

Санди застыла, огляделась, но лишь через пару мгновений сообразила, что находится неподалёку от кабинета профессора алхимии. Потопталась у дверей, решилась и сунулась внутрь.

Здесь не было ничего, кроме голых серых стен, письменного стола, этажерки, ломящейся от разномастных папок, и протёртого узкого дивана. Ни грамот, благодарностей или кубков. Никаких фотографий и личных вещей. Только стопки бумаг, громоздящиеся всюду. Они напоминали снежную стену. И шеф сидел по ту сторону снежной стены, низко склонившись над своим «бортовым журналом». Глядя на его растрёпанный затылок Санди невольно вспомнила утренний разговор про гнездо кукушки и еле сдержала улыбку. Она аккуратно водрузила на вершину стены объёмный пергаментный свёрток.

– Что это? – откуда-то из вечной мерзлоты спросил Кастар.

– Ваш обед, сэр.

– Я не заказывал.

– Конечно, нет. Но у меня есть основания полагать, что вы – человек, а значит, ваше тело использует белки как строительный материал и углеводы как источник энергии.

– Куда вероятней, что я – лишайник, намертво приросший к этим стенам. – Он посмотрел на неё поверх журнала, будто бы из бойницы.

– В таком случае я могу вытащить вас на свет и опрыскать водой.

– Чего вы хотите, Моррен? – Алхимик с опаской покосился на полупустой графин.

– Повышения, – с ходу ответила лаборантка. – Я здорово соображаю в магической натуралистике, а уход за лишайниками – моё второе призвание.

– Соображаете, значит? Тогда сообразите мне кофе.

– С сахаром?

Ответа не последовало. Кастар осторожно пододвигал к себе свёрток.

Когда Кассандра вернулась, она застала шефа мирно жующим сэндвич.

«Эврика! Поздравляю, мисс Моррен, вы открыли новый вид: плотоядный лишайник. Теперь вас ждёт не только повышение, но и учёная степень». – Ухмыляясь этим мыслям, она поставила на стол горяченную кружку и опустилась на диван.

Алхимик потянулся за кофе. Вдохнул аромат и сделал первый осторожный глоток. Она поняла, что не может больше молчать.

– Вы будете недовольны, профессор, но… похоже, я со всеми поссорилась.

– Это нормально. Я делаю то же самое каждый день, – отозвался Винсенс. – Вместо зарядки. Хорошая практика, чтобы держать себя в форме.

«Не злится!» – с облегчением поняла Кассандра и продолжила жаловаться:

– Они сказали, вы – редукционист!

– Тезис не нов. Что вы ответили?

– Я? Не согласилась, конечно! – с жаром выдала Кассандра. – Ваши методы доказательны. А они… Они просто ничего не понимают в настоящей науке!

Уголок рта профессора чуть дрогнул. Он откинулся на стуле и посмотрел на неё очень внимательно.

– Мисс Моррен, вы, должно быть, заметили, что в стенах академии репутация у меня – оторви и выбрось. Если завтра я начну пить кровь прогульщиков и сажать на кол тех, кого застукал за списыванием, все просто решат, что у меня плохой день. Поэтому, если вы защищаете меня, мои суждения или мою кафедру, знайте это – прямая дорога в опалу.

– Профессор Кастар! – Санди даже немного разозлилась на его самонадеянность. – Я защищаю не вас, а себя, свою кафедру и свои принципы, которые по нелепой случайности частично совпадают с вашими!

– Принципы, убеждения, – хмыкнул Винсенс. – Это то, чем следует потчевать окружающих, но не себя. Как только вы отбросите все эти условности вроде хорошего тона и уважения традиций, как только перестанете пытаться быть удобной, послушной и нарушите все существующие правила приличия, тогда вы станете недосягаемы для завистливой критики, мелких сплетен и общественного мнения. Но до тех пор, пока этого не произошло, приготовьтесь погрузиться с головой в мир подлостей и интриг. – Он допил кофе и подытожил: – Вам будет нелегко.

– Нелегко – моё нормальное состояние, сэр.

Раздался стук, и в дверной проём просунулась светловолосая голова мистера Тэча.

– Господа, мы с коллегой всё подготовили! – возвестил он. – Если ваши земные дела закончены, я приглашаю вас заняться делами подземными!

Кассандра подскочила. Продолжения эксперимента она ждала с самого утра. Винсенс скомкал пакет от сэндвича и ловким броском запустил его в мусорную корзину.

Под потолком лаборатории, в лучах множества ламп, бродили облака пара. Уже несколько часов Кассандра смешивала, извлекала экстракты и дистиллировала. Ноги давно затекли, спина ныла, по лбу стекал пот, но всё это казалось сущей ерундой по сравнению с тем, чем именно она занималась. Сегодня крысы из двух разных групп получили обновленный вариант сыворотки и учились проходить лабиринт. Кассандра болела за желтых, Илай и Айзек поставили на синих. В итоге весь выигрыш, состоящий из бутерброда и пары мятных леденцов, забрал Винсенс, полагавший, что отведенного времени не хватит никому. Теперь Илай описывал результаты, Айзек вращал рычаги и подкидывал уголь в топку, Кассандра корчилась над пробирками, а Винсенс выхаживал по подземелью, громко чавкая. Но и это ни капли не раздражало лаборантку, а наоборот, веселило и даже радовало. Кто бы мог подумать, что профессор Кастар с ходу пригласит её стать участницей такого важного проекта. И если не принимать во внимание то, каким образом её «пригласили», то получается: теперь она, Санди, из безработных аутсайдеров переместилась в самый авангард науки! Теперь от её действий зависит…

– Половина восьмого. – Стальной голос профессора вернул Моррен из состояния транса. – Закругляемся, коллеги.

– Как? Мы же только… – Хольм неуверенно поглядывал на Кастара поверх очков. Стёкла сплошь заляпались слизью, которую он старательно извлекал из лёгких кобры.

– Он прав! – воскликнула Санди, указывая на Илая. – Если сегодня доделаем, то уже завтра сможем провести новый эксперимент! Вдруг несчастную Цирцею ещё можно спасти?

– Цирцею? – непонимающе переглянулись остальные.

– Я дала ей имя, – призналась лаборантка, пряча улыбку. – Сентиментально, да?

– Весьма, – холодно согласился шеф. – Но я не смогу убедить ректора выплачивать нам сверхурочные, мотивируя это вашей глубокой привязанностью к полудохлой крысе.

– Я понимаю, – потупилась Кассандра. – Но я же не из-за денег!..

– Мисс Моррен, напомню: вы поступили на службу в образовательное учреждение. Мы все здесь не из-за денег.

– Вот именно! Мы не из тех, кто может оставить живое существо на краю гибели просто потому, что рабочий день подошёл к концу! – Она осеклась и робко добавила: – Так ведь?..