Чтение онлайн

Я глотаю недовольный стон. Значит, звонить буду после согласия.

— Не забудь, чтобы у судьи Авелло запланировано слушание по делу Уинтерс на завтра, на десять тридцать. — напоминает Кэл.

Соблазн закатить глаза велик. Но как бы ни бесили эти его поручения, ни одна канцелярия мне со слушанием не грубила. Похоже, Папа Кэл еще очаровательнее, чем Обычный Кэл. По крайней мере, для секретарш в суде. Соглашаются легко, стараются помочь.

Я скриплю зубами.

— И… — начинает Салли.

— Хватит, — обрываю. — Я одна.

— Оу, Лола, — Кэл встает и делает шаг ко мне; воздух наполняется запахом его одеколона. — Тебе нужна просыпашка-вкусняшка.

Я свирепо гляжу на это неприлично красивое лицо.

— Что еще за?..

Он берет меня за руку — тепло его пальцев мгновенно просачивается в меня — и тянет к двери:

— Своими делами займетесь сами, бездельники. А мы с Лолой идем на просыпашку-вкусняшку.

«Просыпашка-вкусняшка»… Эти его дурацкие словечки. Я еще пытаюсь расшифровать это, когда в проеме возникает Салли.

— Какого черта… — он скрещивает руки, целиком перекрывая проход. — Что бы там ни было, что ты сейчас выдал.

— Перерыв на кофе.

Я едва сдерживаю улыбку. Не хочу, чтобы это было мило. Но это… немного мило. Как и сам Кэл.

— Это просыпашка-вкусняшка, правда, Лола? — подмигнув, он тянет меня к выходу.

— Нет уж, — вырываю руку, игнорируя, как бешено заколотилось сердце от его прикосновения. — Ничего «делать из этого» мы не будем.

— Поздно. Уже сделали, — невозмутимо отвечает он.

Я скрещиваю руки, чтобы он не схватил меня снова:

— Ничего это не «наше».

Он обнимает меня за плечи, его тепло прижимается ко мне. О нет. Это куда хуже. Я хочу это ненавидеть, но не ненавижу.

Его губы почти касаются уха, он шепчет:

— Это наше.

Мне стоит нечеловеческих усилий не вздрогнуть.

— Мы не…

— Шшш, Лола. Испортишь момент, — тихо, но с улыбкой в голосе.

И — словно сами по себе — уголки моих губ приподнимаются.

— Просыпашка-вкусняшка, встречай нас, — он разворачивает меня к двери.

Как ни печально, но «просыпашка-вкусняшка» и правда улучшает настроение. Через час я даже слегка разочарована, когда Кэл ускользает из офиса, не сказав ни слова. И только тогда понимаю: пока я расправлялась со всем, что навесили на меня мальчики, своего определения у меня все еще нет.

Фыркая, выталкиваю кресло и иду через коридор в кабинет Брайана.

— Что делаем по Ховарду? — дверная коробка скрипит, когда я приваливаюсь к ней плечом.

Он поднимает взгляд, косится на наличник, будто тот сейчас рухнет мне под ноги. Ничего не случается и он вздыхает.

— Место у нас, конечно, требует ремонта.

— Как и дело Ховарда.

Он прищуривается.

— Костюм не сработал?

— Что? — не понимаю я.

Он не успевает ответить: над дверью звякает колокольчик, и в нашу жизнь входит ярко-оранжевый костюм. Там, конечно, есть и человек внутри, но трудно сосредоточиться, когда тебя слепит неон.

Когда челюсть наконец возвращается на место, я выдавливаю:

— Ты что надел? — хотя мы с Кэлом работали в одном здании, вместе мы не работали, и этот наряд я вижу впервые.

Кэл распахивает руки, сияя:

— Это мой костюм «все-сделаю».

От этого жеста лацканы расходятся, и взгляд сам падает на грудь и розовый в белый горох галстук.

Еще вчера я бы сказала, что Кэлу идет все. Ошиблась. Этот костюм не просто нелеп, от него физически больно глазам.

— Оранжевый с розовым помогает работать?

Хихикнув, он вытаскивает из сумки лист бумаги и протягивает мне.

И снова моя челюсть падает.

— Мое определение по Ховарду? — выдыхаю. — Как?

Он откидывается на пятки, трогает лацканы и самодовольно усмехается:

— Это костюм. В таком меня невозможно игнорировать.

Брайан хмыкает.

— Срабатывает у этого придурка каждый раз.

Я прикусываю нижнюю губу, разглядывая мужчину в безвкусном костюме. Впервые, несмотря на вид, Кэл совсем не кажется придурком.

— Что Лола хочет…

И вот в этот раз, когда строчка срывается с его губ, она меня вовсе не раздражает.

Кэл

Хотя я уже официально освоился в роли отца и привык к нашей новой жизни в Нью-Джерси, о некоторых моих соседях по квартире того же сказать нельзя. Прошло две недели, а Брайан ворчит сильнее, чем когда-либо.

— Что этот мужик делал в нашей квартире? — рявкает он, нависая над конференц-столом, весь сплошной ком негативной энергии.

А, понятно. Наверняка наткнулся на того парня, которого я нанял для одного домашнего проекта.

— Когда у тебя в последний раз был пердюль-тюль в кровати?

Брайан хмурится. А вот Ло прыскает. Этот звук пробирает меня до мурашек.

— Что? — в его тоне такая угроза, что ясно — он не прочь мне что-нибудь сломать.

Я делаю вид, что не замечаю.

— Ну, ты понял, когда у тебя в последний раз твой дружок занимался... спортом?

Он выпрямляется и проводит рукой по челюсти.

— Да твою ж мать.

Я ухмыляюсь Лоле, а потом продолжаю издеваться над Брайаном.

— Ну, там... перепихон, тра-ла-ла, жаркий марафон, ночной заплыв. Что-нибудь из этого знакомо?

Лицо у него красное, в пятнах, как будто он вот-вот взорвется. Он мечется взглядом между мной и Лолой, потом резко выдыхает.

— Почему ты ему улыбаешься?

Она тут же стирает улыбку, губы выпрямляются в тонкую линию.

— Я не улыбаюсь.

Черт побери. Мне хочется перелететь через стол и врезать этому козлу за то, что он стер с ее лица эту чудесную улыбку.

— Улыбалась, — на лбу Брайана проступают глубокие складки.

— Тебе лучше перестать это делать, — говорю я и, махнув рукой, отталкиваюсь от стула и встаю.