Чтение онлайн

Рыжий смутился и потупил взор.

– Ладно, - сказал Елка, снова обращаясь к Колобку.
– Раз у вас все так продумано, то, может, и впрямь попробовать стоит. Опять же - мировой опыт... Давай рискнем... Сколько, ты говоришь, времени на все это дело надо? Ну, чтоб механизм этот ваш заработал?

– Года три, - ответил Колобок.
– Возможно - четыре.

– Не, - сказал Елка.
– Это долго. Это народ не поймет. Давай за полгода. А?

Колобок с Рыжим переглянулись.

– Потребуется большая работа, - сказал Колобок.
– Так вот, наскоком, не решить. Стабилизационные процессы, инвестиционная политика, конституционная реформа...

– Ты погоди, погоди со своей наукой!
– Елка хлопнул по столу.
– Давай вот как сделаем. Я скажу, что за полгода все выправим. Ну, чтоб народ обнадежить малость. А там, ежели что, потянем чуток. Поймут люди. Вон сколько ждали! А вы уж поднатужьтесь, чтоб не очень долго.

Он с надеждой посмотрел на приятелей-реформаторов. Те пожали плечами.

– Не сумлевайтесь, ребята. Я ж - Президент. Вы только механизм этот ваш запустите. Штоб голодуха кончилась. А я всегда помогу. И народ поймет. Он же вон и истреблением занимался, себя не жалел, и злаки эти сеял от зари до зари, и нефть качал, когда велено было. А тут - такое дело. Поймут люди!

Большая Елка поднялся и протянул Колобку руку.

– Ну, будем считать - порешили!..

Проводив гостей, Большая Елка вызвал Усача и Булатика. Те уже два часа томились в приемной, ожидая, пока он закончит свои беседы.

– Все, мужики!
– сказал Елка, шагнув из-за стола им навстречу. Большое дело начинаем. Хренация-либерзация... Наука, в общем.

Булатик степенно кивнул.

– Наука - это хорошо. Я сам, между прочим, профессор.

– Вот и поддержи, раз профессор, - сказал Елка.
– Подсуетись там, в Верхнем Совете. Ты ж у них начальник. Вместе супротив танков стояли, вместе и либерзацию начнем.

– За Верхний Совет не беспокойтесь, - ответил Булатик.
– Поддержим.

– Вот и хорошо.
– Елка повернулся к Усачу: - Ну, а ты что думаешь?

Тот вытянулся по стойке смирно.

– Есть!

– Молодцы!
– похвалил соратников Большая Елка.
– Нам главное - вместе держаться. Дело-то нешуточное. Это тебе не злаки сеять, понимаешь.

Усач разгладил усы и приосанился.

– Наука наукой, а вот ещё порядок бы навести не мешало. Чтоб все чин чином было. Без порядка дело не сдвинешь. Я, к примеру, мог бы этим заняться. Чтоб всех жуликов - к ногтю! Уж я б их...

– Ты погоди, - успокоил его Большая Елка.
– Тебе дело тоже найдем. Ты - вице-президент. Значит, при мне должен быть постоянно. Может, и жуликов тебе поручим, а может, ещё что. Не суетись пока.

Усач с Булатиком сели, Елка снова вернулся за свой дубовый стол и нажал кнопку на переговорном устройстве.

– Чаю нам, - громко сказал он.
– И не соединять меня ни с кем. Совещание у нас. По либерзации...

* * *

– Ли-бе-ра-ли-за-ция, - прочитал по слогам Надькин отец и поднял глаза на Кухтика.
– Так это, значит, у их называется. Что ни новая власть, бляха муха, то новые байки. Во она, ихняя берзация!
– Он вытащил из кармана и бросил на стол пачку скомканных бумажных денег.
– Во, погляди! Тыща здесь. Да я б раньше на эти деньги... А щас что?.. Бутылки не купишь... Дожили, мать их!

Кухтик сидел у окна и молча смотрел в сторону свалки-помойки. Он ещё минут десять послушал монолог Надькиного отца, потом встал и, сказав:

– Дядь Вась, я пойду, - направился к двери.

– Давай иди, малой, - махнул ему Надькин отец.
– А я, пожалуй, на фанерку смотаюсь. Зарплату сегодня обещались выдать. Авось хоть в этот раз не надуют.

Спустившись во двор, Кухтик осмотрелся вокруг. Густые кусты на пустыре тянули к небу кривые ветки. Листва их была темно-серой от пыли. Неяркое солнце светило сквозь белые облака. Короткое лукичевское лето подходило к концу. По ту сторону свалки-помойки на обветшалом фасаде здания, где некогда размещалась ЛИПА, висела большая вывеска "Инвестиционный Фонд "АНОМАЛИЯ"". Ниже синей краской было написано: "Сверхвыгодные вклады! 1000 процентов годовых!" По дорожке, ведущей вдоль свалки к главному входу, тянулась длинная очередь. Немного постояв, Кухтик побрел в сторону своей бывшей работы - к безвременно скончавшемуся Институту Пространственных Аномалий.

Очередь у входа стояла молча. Лишь кое-где возникали короткие, быстро затухавшие разговоры.

– Деньги берут и ваучеры берут, - расслышал он чей-то голос. Говорят, к зиме проценты всем выдадут.

– Процент к зиме, только ежли больше десяти тыщ сдашь, - отозвался другой голос.

– А как отдавать-то будут?
– вопрошал третий.
– Все деньги взад или ещё докладать можно?

– Докладать, докладать, - ответили ему.
– Чего ж забирать, коли процент растет.

На том разговор угас. Кухтик отошел в сторону, поднялся на каменную ступеньку, вынул из кармана смятую пачку дешевых сигарет, достал спички и закурил. Прежде чем положить пачку обратно, он пересчитал сигареты. Оставалось семь штук. В месяц по талонам ему полагалось четыре пачки. Кое-что можно было иногда купить в магазине, если угадать время. Правда, очередь обычно выстраивалась ещё затемно, а он, натаскавшись тяжелых коробок на складе, где теперь работал, часто не мог утром продрать глаза.

Кухтик курил и вспоминал безмятежные дни в институтской мастерской. Вспоминал академика, умершего год назад. Вспоминал лаборанта Беню, пропавшего неизвестно куда и только раз за это время забежавшего к нему, принеся в подарок банку тушенки из гуманитарной помощи. Тушенку, как помнится, они съели все вместе - с Надькиным отцом и Колькой, закусывая водку, которую тоже давали по талонам. Тогда еще, кажется, по две бутылки в месяц.

– Ну, как дела, Игорек?
– расслышал он за спиной и оглянулся.

Невдалеке у дверей института стояли двое мужчин. Один - высокий, в строгом темном костюме, и другой, пониже, в распахнутой кожаной куртке, с толстой золотой цепочкой на шее.

– Дела идут, - отвечал кожаный.
– Народ балдеет.

Высокий в костюме покосился на очередь.

– Ну, ты не очень, не очень-то петушись, - сказал он.

– Дураков не сеют, не жнут, - хохотнул его собеседник.
– Лучше скажи, куда бабки пристроим? Я вот думаю, может, в кастрюльный вложить? Загибается совсем. По дешевке ухватить можно.

Высокий взял его за плечо.

– А вот думать, Игорек, тебе не надо. Ты делом занимайся.

– Так я ж и занимаюсь, - слегка обиделся кожаный.
– А насчет кастрюльного...

– Насчет кастрюльного, - сказал человек в костюме, - выкинь из головы. Это у тебя головокружение от успехов. Деньги, Игоречек, портят человека. Логика мышления нарушается.

– Да ладно тебе!
– Кожаный отодвинулся и высвободил плечо.

– Значит, так, - негромко сказал высокий мужчина, - завтра же все в зелень переведешь. Пока курс держится. Скоро вверх поползет. Так что все в баксы. Понял?

– За бугор качнешь?
– спросил кожаный.

– Найдем, куда качнуть, - ответил ему высокий сухо.
– И не надо лишних вопросов задавать. У меня и так голова от вопросов болит. Один господин Рогозин чего стоит.

Услышав знакомую фамилию, Кухтик повернулся и съехал ногой со ступеньки. Говорившие разом смолкли. Высокий человек пристально посмотрел на него. Уши Кухтика стали красными. Он бросил на землю недокуренную сигарету, неловко растер её подошвой и зашагал прочь.

Шагая вдоль молчаливой очереди, он чувствовал, что высокий и кожаный смотрят ему вслед. Но, может, это ему только казалось.