Купеческая дочь
Шрифт:
Мужчина сделал шаг вперёд, и Вера отступила на шаг, надеясь, что американец всё же сохранил остатки разума и ей не придётся от него отбиваться.
—Только представьте себе, — и Джейкоб Астер, вскинув голову, взмахнул рукой и торжественно произнёс, —Асторверия!
«Звучит отвратительно, — подумала Вера, но на всякий случай не стала комментировать, — сумасшедшим лучше не противоречить.»
— Вы меня слышите, господин Астер? — вслух повторила Вера. — Я требую, чтобы вы меня срочно отвезли обратно. Сами можете плыть куда вам угодно!
— В вас говорит влюблённая женщина. Я знаю, вы сейчас влюблены в графа Морозова. Он достойный противник, и я понимаю, что такого человека сложно разлюбить, но со временем вы поймёте, что ваше счастье в Новом Свете. С вашими талантами!
Вера вполне серьёзно посмотрела на кувшин, примериваясь, успеет ли она его схватить, чтобы ударить американского негоцианта по голове.
— Как вас выпустили из порта?
— Нас досмотрели, — сказал господин Астер. — Ничего запрещённого не нашли. Мы даже не давали взятки. И на этом корабле я везу одну из сушильных машин. Вы же поможете мне со сборкой?
— Идите к чёрту, господин Астер, — сказала Вера и облизала губы, пить хотелось всё больше.
Американец заметил и указал на кувшин:
— Вера Ивановна, вода чистая, ничего не добавлено. Поверьте мне.
— Я не могу вам верить. Вы разбойник.
— Ну, вы же не можете не пить.
Он взял кувшин, налил стакан воды, выпил сам:
— Вот. Убедитесь.
Потом расстроенно вздохнул и, сказав: — Чуть позже вам принесут еду, — вышел, заперев за собой дверь.
Когда он ушёл, Вера какое-то время ещё сидела, но потом жажда стала невыносимой, и она всё же выпила эту воду. И после некоторое время прислушивалась к себе, не потянет ли её спать, или не будет ли её тошнить. Но всё было нормально.
«Ну хотя бы в этом не обманул.»
Она подошла и стала смотреть в небольшое оконце, но, кроме куска палубы, ей ничего не было видно. Как далеко они отплыли из Питерграда? Вера всерьёз подумала о том, чтобы броситься в воду и поплыть обратно, ведь когда-то она неплохо плавала.
Она не хотела в никакой Новый Свет. Она представила себе, что Яша пришёл утром домой, а её там нет…
Глаза защипало.
И вдруг она услышала какой-то странный топот, как будто вдруг все находящиеся на корабле одновременно начали бегать. Она подошла ближе к этому окошку, которое выходило на палубу, и стала всматриваться. Действительно, раз, два, три раза кто-то пробежал мимо. Раздались какие-то гортанные крики.
«Ясно, корабль голландский, значит, и матросы на нём голландские», — подумала Вера, слыша отрывистую речь.
Вдруг что-то резко ударило в борт судна, и Веру отбросило. Она упала, больно ударившись ногой, после чего присела на прибитую к полу кровать и стала ждать. На всякий случай придвинула металлический графин поближе к себе, подумала, что хоть какое-то, но оружие.
Вдруг раздались звуки выстрелов, топот, лязг железа. И когда дверь распахнулась, она уже была готова броситься на того, кто войдёт.
***
Так он её и увидел, в боевой позе, с зажатым кувшином в руке, с лицом, на котором была нарисована отчаянная решимость.
— Яша! — вдруг выдохнула Вера.
Кувшин выпал из руки. Она вся как-то обмякла, а он подхватил её, и прижал к себе.
— Яша, Яша, — она не могла перестать повторять. — Они меня похитили!
— Я знаю, Верушка, знаю, — сказал он, целуя её в макушку, в лоб, в глаза.
Вдруг раздался голос Андрея Забелы:
— Ну, всё! Выходите! Дома нацелуетесь!
— Я так рада слышать ваш голос, Андрей Васильевич, — сказала Вера, улыбнувшись сквозь слёзы, и добавила, — несмотря на то что вы говорите совершенно ужасные вещи.
Когда они вышли на палубу, там стояли со связанными руками голландские матросы. Голландский капитан тоже был связан, бешено вращал глазами и грозил всеми карами, обзывая по-всякому русских солдат, пока ему что-то не запихнули в рот, и он замолчал.
— А где этот американский пират? — спросила Вера.
— Охлаждается, — пожал плечами граф Забела.
— Вы его утопили?! — спросила Вера.
— Обижаете, Вера Ивановна! Что мы, дикари какие-то? Привязали, чтобы не утоп.
И Забела кивнул двум стоящим возле борта солдатам. Они, Вера только что заметила, держали в руках канат. Солдаты потянули канат, и вскоре на палубу втащили мокрого, трясущегося строителя городов Фреда Джейкоба Астера.
— Ну что, господин американец, охладились? — спросил его Забела, всё же балтийская водичка никогда до конца не прогревается. — Так что, господин американец, повинную писать будешь? — спросил граф. — Или ещё искупнёшься?
— Буду, — стуча зубами выговорил мокрый американец.
Ему кинули какую-то тряпку, чтобы он обсушился, принесли письменные принадлежности.
— Вера Ивановна, — сказал граф Забела, — вы уж не ждите, вон пересаживайтесь на наш быстроходный корабль, да плывите домой.
— Я, пожалуй, своего жениха дождусь. И вместе поплывём, — Вера обернулась на Якоба, и добавила, — больше разлучаться с ним я не намерена.
Забела улыбнулся, но промолчал, хотя Вера видела, что какое-то ехидство было готово сорваться с его губ.
В общем, пробыли они на этом корабле ещё около часа, пока не получили признательные показания от американца в том, что он сотворил: похитил дворянку, осознавая, что совершает преступление.
После чего они освободили корабль и всех находящихся на нём, пожелали всем счастливого пути и гордо, под Андреевским флагом, прошествовали обратно в порт Питерграда.
Шлюп «Надежда» на всех парусах летел над балтийской волной с «Верой» на борту, как пошутил Забела. А матросы спорили, дойдёт голландская шхуна до Роттердаму или затонет, в борт-то ему они от души засадили.
Эпилог
С женихом Вере всё-таки пришлось расстаться, но ненадолго. Граф отвёз невесту в особняк, где передал её Рощину, которому строго наказал никуда хозяйку не выпускать, даже в парк, даже, если будет ногами топать и приказывать.
Последнее, конечно, с улыбкой говорил, а с Веры взял обещание, что она будет Илью Андреевича слушаться.
— Я с тобой, — сказала Вера, цепляясь за рукав форменного кителя. — Я хочу ехать с тобой, Яша.