Чтение онлайн

Моё сердце упало. Если она их сейчас заметит… ох, вот же будет скандал. Новая волна паники заставила меня отступить глубже в нишу и прижать ладонь ко рту, чтобы не выдать себя вздохом. Теперь я была в ловушке между трёмя господами, двое из которых были заняты делом, а третий вот-вот должен был их обнаружить. Оставалось только молиться, чтобы тьма скрыла меня, и надеяться, что громовая перепалка, которая вот-вот грянет, не обернётся для меня полным крахом.

Принцесса замерла в двух шагах от моего укрытия. Я видела край её шелкового ночного одеяния, слышала её ровное, недовольное дыхание. Ещё мгновение — и её взгляд упадёт прямо на меня, застывшую в тени за портьерой.

Внутри всё сжалось в ледяной комок ужаса.

Исчезнуть, — взмолилась я про себя, закрывая глаза. — О, пожалуйста, исчезнуть, раствориться, только бы меня не нашли…

И вдруг я почувствовала это. Не физическое прикосновение, а пронизывающий до костей холодок, исходящий из самой стены за моей спиной. Мгновенно, прежде чем я успела вдохнуть для крика, чьи-то ледяные, нечеловечески сильные руки обхватили меня. Одна ладонь с силой прижалась к моему рту, другая — закрыла глаза. Что-то плотное и холодное, как мокрая тень, обвило тело. И я… провалилась. Не вперёд, не назад. Внутрь. В твёрдую каменную кладку стены. Не было ни звука, ни вспышки света — только душераздирающее ощущение падения сквозь ледяную жижу, которая внезапно стала не твердью, а вязкой бездной.

Я не успела даже вскрикнуть. Не успела понять.

И вот я уже судорожно падаю на прохладный каменный пол в совершенно другом месте. Воздух пахнет пылью и сыростью. Я лежала, задыхаясь, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

— Что?… Как?… Что произошло?.. — хрипло прошептала я в полумглу, отталкиваясь от пола дрожащими руками.

И тут я почувствовала. Мой указательный палец, тот самый, горел. Не болью, а странной, глубокой вибрацией, исходившей из самой кости. Я подняла руку перед лицом.

И застыла.

Палец был чёрным, как обугленное дерево. А по этой чёрной коже, будто выжженные изнутри, пылали алые, пульсирующие руны. Знаки, которые я никогда не видела, но от которых веяло древностью и чем-то ужасно нездешним.

Я вскрикнула, отчаянно, беззвучно. И в этот миг пылающие руны начали бледнеть. Чёрный цвет отступал от ногтя к кончику пальца, как чернильное пятно, впитываемое кожей. Через несколько секунд мой палец снова выглядел обычным — бледным, немного испачканным пылью. Только слабое, едва уловимое покалывание осталось.

— Что это? Что за?! Это проклятье? Что это такое?! — забормотала я, сжимая запястье здоровой рукой, будто пытаясь остановить заразу.

Тошнота накатила внезапно и неудержимо. Горло сжал спазм. Я едва успела отползти в сторону, прежде чем меня вырвало на каменные плиты. Слёзы выступили на глазах от слабости и отвращения.

— Боги… что со мной? — простонала я, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Силой воли заставив себя подняться, я побрела, пошатываясь, по коридору. Узнала его — это было служебное крыло. Рядом должна быть ванная комната для прислуги. Я ввалилась внутрь, щёлкнула выключателем. Яркий свет болезненно ударил по глазам.

Подойдя к небольшому, чуть мутноватому зеркалу над раковиной, я хотела умыться. И посмотрела на своё отражение.

Отшатнулась, ударившись спиной о дверной косяк.

Мои глаза… Зрачки. Они не были круглыми. Они сузились в вертикальные, острые, как у кошки, треугольники. И светились они необычным, ядовито-розовым светом. Цветом того енота. Цветом бреда.

— Я сплю… я сплю… — зашептала я, прижимая ладони к лицу. — Что за кошмар происходит? Это сон. Это должен быть сон!

Но когда я снова опустила руки и взглянула в зеркало, треугольные розовые зрачки всё так же смотрели на меня из отражения. И тогда мой указательный палец, будто живой собственной волей, резко взметнулся вверх. Он сам, без моего желания, навёл остриё ногтя на поверхность зеркала.

И начал писать.

Не касаясь стекла. Он водил по воздуху в сантиметре от поверхности, а на зеркале, будто проступая сквозь матовость, появлялись те же самые алые, дымящиеся руны. Они складывались в строки, в узор, который жёг глаза.

Я не знала этого языка. Я никогда не видела этих символов. Но когда последняя руна завершилась и начала медленно таять, как капли крови на горячей плите, в моей голове, яснее любого звука, отозвался их смысл. Голос был не мой. Он был тихим, безэмоциональным и леденяще чужим:

«Я нашла его. Сосуд здесь.»

Зеркало очистилось, став просто куском стекла. Я стояла, вжавшись в стену, глядя на своё отражение с нечеловеческими глазами. Тишина ванной комнаты гудела в ушах, нарушаемая лишь прерывистым стуком моего сердца. Проклятье? Магия? Безумие? Я не знала. Знало только одно: со мной что-то случилось. Что-то ужасное. И это «что-то» только что использовало меня, чтобы отправить сообщение в никуда. И оно, кажется, нашло то, что искало.

— Нет. — произнесла я. — Мы…мы нашли его…

Алые руны на зеркале, только что передавшие своё леденящее послание, вдруг снова вспыхнули. Зеркальная поверхность завибрировала, как вода от брошенного камня, и на ней проступили новые символы, ещё более резкие и повелительные. Мой взгляд, против воли, скользнул по ним, и в мозгу снова отозвался тот же бездушный, чужой голос:

«Будь рядом с ним. Стань его тенью. Любой ценой.»

Палец перестал вибрировать и безвольно опустился. Руны начали таять, оставляя после себя лишь чистое стекло и тишину, гудевшую в ушах. Я стояла, не в силах пошевелиться, пытаясь понять. Что от меня хотят? «Рядом с ним»? С кем?

И тогда в голове всплыл образ. Не призрачный, а чёткий и ясный. Граф Роберт. Его усталая улыбка в холле. Его задумчивое лицо у окна, когда он говорил о доходах для поместья. Всплыл — и застрял, заполнив собой всё пространство мыслей.

И вместе с ним нахлынуло дикое, всепоглощающее, не принадлежащее мне желание. Желание быть полезной. Не просто как служанка. Как его личная служанка. Та, что всегда под рукой. Та, что предугадывает каждую нужду, охраняет каждый шаг, следует за ним по пятам. Я должна стелить ему постель, подавать утренний чай, отгонять назойливых просителей… быть его тенью. Его незаметной, но абсолютно необходимой тенью. И если кто-то — кто-то — встанет между мной и этой целью, между мной и ним… мысль, чёрная и острая, как обсидиановый нож, промелькнула сама собой: устранить. Любой ценой.

Я моргнула, и мир будто щёлкнул, как переключатель. Розовые треугольники в моих глазах погасли, сменившись обычными тёмными зрачками. Лёгкость, слабость и остатки тошноты как рукой сняло. А потом… свет в ванной погас, стены поплыли.

Я очнулась в своей узкой железной кровати на чердаке. Серый утренний свет пробивался сквозь маленькое запылённое окно. Я лежала, уставившись в потолок, обливаясь холодным потом. Всё тело ломило, будто я всю ночь таскала мешки с углём.

— Ну и дурной же сон приснился, — хрипло произнесла я вслух, пытаясь отогнать остатки кошмара: розовых енотов, пылающие пальцы и зеркала с кровавыми письменами. Бред. Полный бред от переутомления.