Квинт Лициний
Шрифт:
А вот, дальше, среда, 12 апреля 1961. Крупным шрифтом сообщение «Советский человек в космосе»! Ниже – первая публичная фотография Гагарина, биография космонавта, официальные сообщения, фотографии стихийных уличных демонстраций в советских городах…
Вглядываюсь в лица счастливых людей из шестьдесят первого и завидую. Они умели всем сердцем искренне радоваться успехам своей страны. Сейчас это умение считать страну «своей» умалилось, а в будущем может и совсем исчезнуть. Дезинтеграция общественного сознания – вот что это такое. Первый шаг назад во тьму, в пропасть небытия человечества…
На оборотной стороне – короткая врезка «Об успешном возвращении человека из первого космического полета». Прокашлялся и, подражая Левитану, озвучил текст:
После успешного проведения намеченных исследований и выполнении программы полета 12 апреля 1961 года в 10 часов 55 минут московского времени советский корабль «Восток» совершил благополучную посадку в заданном районе Советского Союза. Летчик-космонавт майор Гагарин сообщил: «Прошу доложить партии и правительству и лично Никите Сергеевичу Хрущеву, что приземление прошло успешно, чувствую себя хорошо, травм и ушибов не имею».
— Ура!!! — дурачась, заорал Пашка. Крик охотно подхватили, и это искренне выдыхаемое «ура» несется из нашего класса по школьному коридору, рассыпаясь эхом на лестничных клетках.
— А я читал в «Технике-молодежи», что американцы скоро будут на солнечных парусах летать, — возбужденно размахивая руками сказал Паштет, и все с горящими глазами начали обсуждать звёздные клиперы и пилотируемые полеты к звёздам. Разговор рассыпался на группки, за спиной спорили о пришельцах, поминали наскальные росписи Наска и колонну из чистого железа в Индии, рисунки майя в ракете и египетские пирамиды.
Ор стоял, как посреди колонии чаек. Грустно обвожу эти живые лица взглядом. Главное – не забыть потом, сидя на холоде, ради чего я здесь появился. Отложил про запас в память избранные кадры – то маму, готовящую завтрак, то девчонок, беззаботно играющих в классики во дворе, то, вот теперь, своих одноклассников в момент осознания отсутствия преград перед Человеком.
Над головой, первой приметой приближающего лета, раскинулось ярко-синее небо. Порывы воздуха ещё холодны, но затылок уже вовсю греет солнце. Ещё две недели, и начнут лопаться почки, щедро сбрасывая на землю липкую чешую.
Я стоял посреди пустынного Баскова переулка, напротив неприметного старого дома, и, чуть прищурившись, рассматривал объект. Обшарпанные стены тускло-серого цвета, врезками в фасад – парадная, вход в булочную и низкий прямоугольник подворотни. Ничего необычного…
Огляделся по сторонам и преступной походкой двинулся в ворота. Глухой двор-колодец встретил вязкой тишиной. Контрапунктом к редкому миролюбивому курлыканью голубей раздавался хищный скрежет их же когтей по жести карнизов. Тёмные пыльные окна враждебно следили за моим продвижением по вечно сумрачному дну. Отсечённый от звуков городской суеты и света дня, я почувствовал себя на дне Марианской впадины.
Повертев головой, обнаружил цель. Странная конструкция из потемневших досок, вероятно, остов какой-то самодельной мебели, в углу двора, сразу за помойкой. Она, я узнал ее.
Подошёл и, встав на нужную перекладину, попробовал, подпрыгнув, сломать. Доска лишь упруго пружинила в ответ. Её время ещё не пришло. Ещё четыре года она бы гнила под дождем и снегом, чтобы однажды прощально хрустнуть под ногой играющих мальчишек и выбросить на асфальт из выдолбленного тайника восемьсот с мелочью грамм золота девятисотой пробы.
Придётся ускорять процесс. Ещё раз внимательно оглядев окна, полез в сумку за молотком и долотом.
Хватило шести ударов по долоту и пинка ногой напоследок. Широкая доска не выдержала и раскололась вдоль, обнажив на сломе высверленный паз. Орудуя долотом как рычагом, приподнял из паза тонкий и неожиданно тяжелый сверток. Пересчитывать буду дома, но и так знаю, что без обмана, девяносто четыре николаевских червонца.
«В одном червонце 8,6 грамма золота 900 пробы. Это округлённо… округлённо порядка восьми с половиной тысяч рублей, — весело насвистывая, на ходу провёл в уме калькуляцию. — Есть на что сводить девушку в кафе. А если переводить в доллары с учетом моего плана, то через год это можно будет скинуть где-то в диапазоне между пятнадцатью и двадцатью тысячами. И останавливаться на этом я не собираюсь».
Душа, ликуя, пела. Жаль, спиртное мне ещё рано, сейчас фужер шампанского за успех безнадежного дела не помешал бы.
— …сильнейший курареподобный яд. Токсикологи затрудняются с идентификацией вещества, но по результатам биопроб оно остаётся летальным даже при очень высокой степени разведения, — Бояров перевёл дух и продолжил. — Мы тщательно промыли капсулу, влили обычный физраствор и запаяли.
— Не заподозрил ничего?
— Всё прошло гладко, успели, пока его массажист мял. Он, как чует, с этой авторучкой не расстаётся, даже в баню с собой взял. М-м-м… — Бояров вытянул из папки очередной лист. — Юрий Владимирович, возникло у нас ещё одно подозрение. У Агронома полгода назад скоропостижно скончалась невеста, клиническая картина мгновенной смерти. На вскрытии ничего не было обнаружено, подумали на внезапную остановку сердца. Сейчас возникла гипотеза, не была ли она отравлена, клиническая картина схожа… Проверяем.
— Вот же ж тварь… — Андропов раздосадованно пристукнул кулаком по столу. — Каждый раз удивляюсь, откуда у нас такие берутся…
— Дерьмо наверх всплывает, — философски откликнулся Григоренко. — А у нас вершиной для многих является работа с заграничными командировками… А отдел кадров в ПГУ, — с напором продолжил он, сердито поблескивая глазами, — относится к некоторым кандидатам с хорошей родословной излишне снисходительно.
Андропов чуть заметно скривился и принялся перебирать бумаги. Потом процедил:
— У нас ещё ничего… Лучше, чем в МИДе и гораздо лучше, чем во Внешторгбанке или Министерстве внешней торговли, — переплел пальцы и привычно уперся в них подбородком, став при этом отдаленно похожим на удава Каа. — К сожалению, сменой кадровиков проблему не решить… Она носит системный характер. Западу удается заразить некоторых советских граждан вирусом мещанства и потребительского отношения к жизни. А одна больная овца может всё стадо испортить, — Юрий Владимирович расцепил руки, поводил ладонями по столешнице и продолжил с досадой. — Горя не хлебали, родились с серебряной ложкой во рту. Голода, войны не видели, детьми не работали… Раньше было проще – жило поколение, которое застало прелести капитализма и разрухи после гражданской войны. Вот они-то были в состоянии оценить грандиозность достигнутых нами успехов, они понимали, за что мы сейчас боремся… Да вот что далеко ходить, у вас у самих, Григорий Фёдорович, детство было далеко не сахар… Скот со скольки лет пасли?