Чтение онлайн

Патриарх Иосиф финала затянувшейся войны не увидел, но установленные им границы с исламским миром не менялись долго. Византия получила на флангах восточного рубежа христианских союзников — Грузию и королевство Сирия (как стали называть княжество Антиохия после получения Боэмундом III монаршего статуса), а в центре две, пусть мощных, но быстро ставших враждующими мусульманские державы. Иосиф Стальной заложил в тех краях мощные укрепрайоны, опирающиеся против Хорезма на крепости Валашкерт, Манцикерт и Хлат, а против Халифата на Хлат, Муш и Амиду, и за исключением обычных в те времена мелких приграничных набегов, восток империи соседи не тревожили.

Уже в 1194 году, Текеш, считая себя наследником Великих сельджуков, потребовал от Ан-Насира титул султана и передачу светской власти, халиф ответил приказом предстать перед владыкой правоверных, «обращаясь к нему как к слуге», за чем последовал разрыв отношений. Роль Византии в начале этой распри не ясна, некоторые летописцы считают ее решающей. В любом случае, в 1196 году началась война. Войска Хорезма разбили багдадское войско в Иране и взяли Исфаган и Шираз, Ан-Насир, сдерживая дальнейшее наступление противника, заключил союз с султанатом Гуридов, правивших в Индии и Афганистане, но все эти линии фронта пролегали далеко восточнее ромейских земель.

В Европе к концу 1180-х годов росла популярность нового крестового похода. Церкви он требовался для расширения и укрепления влияния, за истекающий век немало выросшего. Феодальные массы, как раз формирующие одно интернациональное сословие, видели в этом атрибут «крутого рыцаря», привитую рассказами ветеранов и тогдашней развлекательно-информационной средой (в основном в виде песен) романтику дальних странствий, льготы, перспективу добычи и, что немаловажно — мощный идеологический, религиозный мотив. Тему поддерживали и ведущие монархи, препятствие заключалось в эксклюзивности двух прошлых акций. Крестовый поход в тогдашнем понимании — освобождение и защита Святой Земли. Но Иерусалиму не только ничто не угрожало, государства крестоносцев Леванта, наоборот, на зависть расширились и славились богатством, а риски паломничества в Левант снизились до уровня обычной турпоездки. Наступление на ислам там вели только госпитальеры в Красном море. На остальных границах латиняне перешли к обороне, осваивали завоеванное, интерес к экспансии утратили и крестовый поход принимать не желали. Собственно, и целей для него подходящих не имелось. Отдельных энтузиастов принимали в основном иоанниты. К ним поток «временных братьев», желающих провести пару лет в таинственных и загадочных землях, сражаясь в архипелаге Дахлак или рейдах в Эфиопию, не иссякал. Орден Тампля, на востоке предлагающий лишь пограничную службу в пустыне и Амиде, потерял в популярности значительно больше, а к светским правителям чаще обращались искатели не приключений, но фьефов, по какой-то причине не сумевшие или не пожелавшие устроиться на родине.

К концу XII века, на католических рубежах из нехристей остались только язычники на севере и Альмохады на Пиренейском полуострове. Недолго подумав, клир выбрал Испанию. Прибалтика смотрелась вовсе уж непривлекательно, а тут и сарацины те же, и места богатые. Поначалу поддержки проект не нашел. Со Святой Землей и религиозной обязанностью он в понимании рыцарей вовсе никак не связывался, а внутри самой церкви возникла дискуссия по поводу девальвации крестоносного движения. Которое, все же, позиционировалось в первую очередь как духовный подвиг, вознаграждаемый духовными же благами, включая отпущение грехов. А тут — за что? Да и вручать настолько мощный инструмент папе в единоличное управление без ограничений по месту, опасались и светские, и церковные сеньоры. Найти компромисс удалось в конце 1187 года кардиналу Джачинто Баккарди (боковая ветвь знатного римского рода Орсини), ученику Абеляра и толковому политику. Он привнес в проект эксклюзив и идею. Испанию объявили «последним в Европе местом, где владычествуют сарацины», которые, разумеется, есть слуги дьявола и с Пиренеев весь христианский мир захватить хотели — с ними еще Карл Великий, Карл Мартелл и Ролланд бились, о том всяк от менестрелей слышал. И сейчас хотят, угроза глобальна и не искоренена. Но, коль анклав мавров последний, значит и крестовый поход в те края может стать последним… успевайте приобрести билеты по акции. Такой поворот успокоил оппозицию и зацепил целевую аудиторию. Стать последним крестоносцем стремился всякий, ведь шансов вписать в герб крест больше не будет. Минус идеи был в ее плюсах — запустить аналогичный проект в другом месте становилось совсем маловероятно. Но в окружении папы сочли, что потомки, если что, как-нибудь выкрутятся, а если стратегическая цель — «возвращение» правителей в вассалы понтифика будет достигнута, так и вовсе повтор не нужен, приказа сюзерена хватит.

Обновленную рекламную компанию запустил новый, получивший тиару после смерти предшественника в 1187 году папа Климент III. Карьерный клирик и верный сподвижник упоминавшегося папы Александра III, сумевший вернуть под власть понтификата Рим. И основной тезис его буллы по этому поводу звучал как «мы и все христиане должны воспрепятствовать тому, чтобы та земля полностью пропала, и сила сарацин была бы обращена против других земель. Мы слышим отовсюду о ссорах и пререканиях между королями и князьями. Таким образом, настоятельно требуется, чтобы каждый осознал это и в соответствии с этим поступал и противился варварству и злобе наших врагов».

Агитация шла успешно, под проект понтифик быстро примирился с императором Фридрихом I Барбароссой, добился мира между перманентно воюющими королями Филиппом Августом Французским и Генрихом II Английским и принятия ими креста. Прислать контингенты паломников обещали короли Вильгельм II Сицилийский и Бела III Венгерский, ведущие сеньоры Скандинавии и — впервые с востока на запад, «возвращая инвестиции Европы», князь Антиохии Боэмунд III, а также престарелый король Моисей-Георгий Нубийский (к тому времени, Нубия и Алва объединились).

Еще одним новшеством стало участие Византии. Молодой император Алексей II связи с Римом поддерживал со времен борьбы за трон, во время которой «ища покровительства Святого престола для войны с Андроником, обещал принять участие в крестовом походе». Фактически, понятно, обещал патриарх Иосиф, который имея опыт церковной дипломатии и представляя теоретические воззрения Римской церкви, никаких рисков в том не видел, считая, что без угрозы Иерусалиму такая затея невозможна. Узнав, что творческая мысль католиков нашла выход, в Константинополе спорить не стали, но ограничились посылкой небольшого отряда под командованием Андроника Палеолога.

У крестоносцев возникла проблема в самой Испании. В христианской части здесь имелось пять королевств, правили которыми соответственно Санчо I Португальский, Санчо VI Наваррский, Альфонс II Арагонский, Альфонс VIII Кастильский и Альфонс IX Леонский. Загвоздка заключалась в том, что эти пятеро дрались не столько с маврами Альмохадов, сколько между собой, а непосредственно в то время — все против Кастилии. Угрозами интердиктов и обещаниями крестоносной помощи, папа Климент III сумел добиться в Испании перемирия. Это стало огромной дипломатической победой Латеранского дворца, хотя местные короли, смирившись с приостановкой свар с соседями, ринулись искать двусторонних союзов с монархами Европы на предмет дележа земель еще неубитых мавров.

Крестовый поход не стал единым, изначально распавшись на несколько почти не связанных операций. Это сыграло и положительную роль, заставив Юсуфа Альмохада, третьего халифа династии, раздергивать силы по разным фронтам, но и позволяло маврам бить пилигримов по частям.

Первым выступил король Вильгельм II Сицилийский, отправив в 1188 году флот в набег на Балеарские острова. Весной следующего года на Сицилии собрались дружины с востока. Антиохийцами командовал старший сын князя Раймунд, ныне граф Триполи, а небольшим отрядом из Нубии тамошний наследный принц Василий, позже подтянулись византийцы Андроника Палеолога. Нубийцы участвовали просто в целях общего развития и с желанием посетить мир. У князя мотивы были более приземленные — в обмен на поддержку папской затеи, он выходил на новый уровень суверенности. Уже в 1190 году, легат Климента III короновал Боэмунда III в Антиохии, с присвоением титула «король Сирии». В домен нового монарха входили Антиохия, Алеппо и Кипр, подчинялась вассальная Эдесса, а графство Триполи считалось вассалом Египта.

Лидеры коалиции посетили Рим, получив аудиенцию папы, а затем союзники, под общим командованием известного нам Танкреда де Лечче, погрузились на корабли и после недолгого перехода высадились на Балеарских островах. Традиционным промыслом островитян было пиратство, издавна досаждавшее каталонцам, сицилийцам и имперским портам от Марселя (Южная Франция, напомню, по большей части являлась территорией Священной Римской империи) до Пизы. Потому в морской блокаде архипелага принимали участие корабли всего христианского побережья. Островные города, в силу профориентации жителей, оказались серьезно укрепленным, но ценным призом, набитым ликвидными активами, стекавшимися сюда долгие годы. Здесь поход восточных контингентов и закончился. Укрепления личных связей с западными европейцами особо не вышло, поскольку следующие два года коалиция провела в жестокой и упорной войне на гористых островах и тяжелых осадах.

В конце 1189 года, король Сицилии Вильгельм II Добрый, не оставив наследника скончался, и большая часть сицилийцев отбыла решать вопрос с преемником. На трон претендовал старший сын императора Фридриха I Барбароссы Генрих, женатый на дочери Рожера II Сицилийского Констанции, единственной законнорожденной наследницы. Танкред де Лечче, незаконнорожденный внук того же Рожера II, стал альтернативным кандидатом. Идея присоединения Сицилии к империи являлась кошмаром римских пап — Рим оказывался отрезан от внешнего мира, и Климент III сразу поддержал местного уроженца. В южно-итальянской элите сторонники Генриха оказались в меньшинстве, оттого после короткой схватки в столице де Лечче короновался под именем Танкреда I.