Чтение онлайн

Ключевой фигурой проекта и управляющим партнером папско-венецианско-сицилийского товарищества, стал Дандоло. Дож гарантировал королеве-матери защиту суверенитета флотом Республики, а у ромеев просил помощи живой силой, взамен обещая прекращение поддержки сербов и блокаду их берегов. Намекнув, что Венеция, если что, и на сторону Генриха VI перейти может. Василевс логично ответил, что с сербами он и венгры как-нибудь сами управятся, венецианские города на Балканах давно хочет приобрести его венгерский тесть, договориться по Сицилии он и с коллегой-императором сможет, а с Генуей и Пизой и подавно. И обозначил желаемую плату: «Корфу верните». Удержать остров в случае падения Сербии представлялось нереальным, конфликта с ромеями дожу совершенно не хотелось, у германского императора все места заняли конкуренты, отчего переговорная позиция василевса выглядела сильной. Венеция согласилась.

Корфу передали ромеям, с сохранением на острове мощной венецианской фактории, с правами самоуправления и беспошлинной торговлей. Особой разницы для венецианцев это не повлекло. Кроме них этим терминалом все равно практически никто не пользовался, власть на острове, при таком раскладе, на практике подчинялась более дожу, чем Константинополю, где Венецию в любом случае официально считали вассалом. Но для Алексея II такой возврат Корфу — «не двинув ни дромона, ни безанта», стал дипломатической победой, широко рекламируемой в Византии и укрепившей имидж молодого правителя.

В Сербию летом 1194 года вторглись греческая и венгерская армии, побережье блокировала Венеция. Стефан Неманя отчаянно сопротивлялся, периодически заключая и нарушая перемирия, война продлилась до его смерти в 1199 году, во многом за счет помощи из Болгарии. Затем вспыхнула подогретая ромеями и венграми свара между его сыновьями, и еще через несколько лет Сербию окончательно поделили соседи. Большую часть получил василевс, поскольку Бела III в 1196 году скончался, а новый венгерский король Имре I отвлекся на гражданскую войну с братом. Зару и другие венецианские владения на балканском берегу, василевс взял под покровительство и помогал защищать от венгров, что в морской республике считали союзом, а в Константинополе еще одним возвратом территорий.

А к Сицилии отправился венецианский флот, с ограниченным греческим контингентом на борту. Ришар Ачерра, брат вдовствующей королевы Сибиллы, получив подкрепление, смог удержать Неаполь и подавить мятеж вассалов — к тому времени под влиянием папы частью уже вернувшихся к лояльности. Объединенная эскадра Венеции и Сицилии, под руководством дожа Дандоло и знаменитого пирата, сицилийского адмирала Маргарита Бриндизского, разгромила сперва флот Пизы у Салерно, а затем и генуэзцев, блокирующих осажденный Неаполь, оставив германцев без поддержки с моря. Генрих VI армию сохранил и мог еще добиться перелома, но в Германии вспыхнула очередная междоусобица и ему пришлось вернуться на север. Укрепив власть дома он в 1196 году задумал прорваться на помощь сражающейся Сербии, сосредоточил войска на границе с Далмацией, одновременно угрожая Венеции, но в 1197 году помер от болезни. Наследника он не оставил и за германскую корону вспыхнула очередная война.

Сохранившее независимость Сицилийское королевство на следующие десять лет попало под экономический контроль Венеции. Дож практически перекрыл доступ Генуе и Пизе в воды восточнее Сицилии, где республика Св. Марка получила монополию на перевозки в Европу, приобретя огромную прибыль. Сицилия при содействии Дандоло и руководстве адмирала Маргарита развивала флот скорее пиратский, а не торговый, промышляя на западе Средиземного моря и у берегов мусульманской Северной Африки.

Вернемся в Левант, оставленный в 1188 году при короле Ги I. Два года королевство жило спокойно, но в 1190 году в Каире вспыхнула эпидемия неведомой болезни, хронистами называемой то чумой, то попросту лихорадкой. Диагноз тут не важен, а важно, что от той болезни королева Сибилла и обе ее дочери скончались. Ги I Лузиньян остался жив, но в сомнительном статусе. Кровной связи с троном он не имел, стал королем благодаря браку, но, как мы отмечали, был коронован «по праву избрания» лично. Эта правовая неопределенность вызвала у окружающих живой интерес, суля новые впечатления от борьбы за корону, тем более итогами «войн регентов» не все остались довольны. Детей у Ги I и Сибиллы не осталось, что перспективы в любом случае делало туманными.

Наследником трона стала сестра королевы Изабелла, супруга Конрада Монферратского, ныне князя Заиорданского. Детей у них пока тоже не имелось, зато клан Монферратов владел двумя пограничными и постоянно воюющими, княжествами, Мармарикой и Заиорданьем, отчего оба сеньора пользовались репутацией «первых защитников королевства», но были связаны управлением доменами и зависели от поддержки из столицы. Еще одним кандидатом выдвинулся король Сирии Боэмунд III, ранее известный как князь Антиохии. После Изабеллы он являлся ближайшим из находящихся в Леванте представителем правящей династии, будучи прямым правнуком короля Балдуина II Иерусалимского. В отличие от соперников Боэмунд III имел двух взрослых сыновей, что позволяло говорить о перспективах преемственности и разделе королевств между братьями. После недавних успехов на Кипре, король Сирии получил заслуженную славу удачливого сеньора и запас нераспределенных ленов на острове для оплаты союзникам, что дало его избирательной компании отличный старт — сторонники нашлись быстро.

Доставивший много проблем Лузиньянам Балдуин Бастард, еще один претендент и вассал Боэмунда III, на сцену не лез, выжидая момента.

Пока конкуренты готовились к дискуссии и обвиняли короля в отравлении супруги (совершенно безмотивно, но, повторимся, в то время — это общепринятое подозрение при любой ненасильственной смерти), в начале 1191 года скончался патриарх Иерусалима Ираклий, освободив еще одну из ключевых должностей Заморья. Интриги вокруг патриаршего престола отсрочили схватку за трон и дали возможность партиям Египта договориться. Новым патриархом стал Амори Монах из Корбизи, выходец из дворян Северной Италии, карьерный клирик и епископ Кесарии, по мнению летописца «человек честный и богобоязненный», а главное — компромиссная фигура. Амори Монах не был сторонником Лузиньянов, склоняясь к законности претензий Изабеллы и партии Монферратов, но и революционного пути старался избегать, а Боэмунда III Сирийского, известного конфликтами с патриархом Антиохии вплоть до папского интердикта, видеть на троне Египта совсем не желал.

По королевскому престолу, партии сошлись на status quo и Ги I, но с официальным признанием его единственной наследницей принцессы Изабеллы и ее потомков, эту позицию утвердили патриархи Иерусалима и Александрии, а позже санкционировал формальный сюзерен Египта папа Римский.

Соглашение, казалось, обеспечило спокойствие, но осенью 1191 года забеременела Изабелла и умер отец князей Монферратов, Вильгельм Старый. На похороны съехались его сыновья, князья Конрад и Рене, их сторонники и противники Лузиньянов — власть главы которых Амори многих задевала, и среди собравшихся «возникло убеждение, что король Ги сговорился о новой свадьбе, чтобы породить своего наследника и обойти Изабеллу». Хронист, правда, честно дополнил, что «а кто невеста короля, этого никто не знал», но рыцарей такой пустяк не смутил и сформировалась очередная вооруженная оппозиция, с банальной программой «Амори, дай порулить». Лозунги выдвигались простые: дополнительный лен наследнице (в лице ее мужа), в том числе для раздачи фьефов сторонникам, пост коннетабля — Конраду Монферратскому, доходы коронного Дамаска в кормление будущему наследнику — но уже сейчас, в лице принцессы-на-сносях.

В принципе, требования не слишком выходили за рамки обычного, но удовлетворять их Амори Фиванский не собирался. Искали ли для Ги I невесту неизвестно, хотя вполне правдоподобно, но имен история не сохранила, а вот междоусобица стала фактом и перевес оказался на стороне Монферратов — просто по причине их перспективности.

Некоторое время стороны вели переговоры и обменивались претензиями, затем пытались созвать Высший Совет, а весной следующего года перешли к силовым методам. Князь Мармарийский с примкнувшими сеньорами Египта вышел на Каир. Конрад вернулся в Заиорданье, собрал в столице княжества Кераке дружину и планировал занять Иерусалим для проведения коронации, но в апреле, по пути из сборного лагеря за городом в цитадель «его остановили двое ассасинов в одежде бедняков и ударили кинжалами». От полученных ран князь скончался. Одного из убийц охрана взяла живым и даже допросила, но показания не сохранились и вообще дело с ними темное. По одним источникам, задержанный киллер сообщил, что работал на Амори Лузиньяна, по другим назвал заказчиком Боэмунда III Сирийского, а архив патриарха Иерусалима вообще называет виновными настоящих низаритов, не приводя мотивов. Учитывая, что эти три версии вовсе не взаимоисключающи… впрочем, истину теперь не установишь, в любом случае мятеж остался без лидера.

В Заиорданье власть перешла к находящейся на последних месяцах беременности принцессе Изабелле, которая знаменем быть могла, а вождем нет. В Кераке появился граф Хамы Балиан Ибеллин, младший и единственный к тому времени оставшийся в живых из братьев, авторитетный сеньор, унаследовавший все семейные фьефы, а заодно сторонник Лузиньянов и дядя супруги князя Фиванского. Разумеется, в сопровождении дружины, но «стремясь покончить с распрей миром». Рыцари княжества, оставшись без руководства и связи с лидерами восстания, практично оставили решение за вдовой. Вдове было не до политики и очаг мятежа оказался погашен.