Чтение онлайн

— Да, и у меня тоже.

Мы переглянулись и рассмеялись. Я не могла вспомнить, когда мы в последний раз признавались друг другу в любви или вот так по-настоящему обнимались. А ведь если бы не яблоки в карамели, то ничего этого не случилось бы.

— Может, тот Когэцу был божеством семейного счастья? — тихо пробормотал муж.

Кажется, он думал о том же, о чем и я.

— Вполне возможно.

— Мне бы тоже хотелось сходить в тот магазин и поблагодарить его.

— Да, было бы замечательно, но что-то мне подсказывает, что больше нам туда не попасть.

Почему-то в душе я была в этом абсолютно уверена. Скорее всего, свечение от карамельных яблок исчезло потому, что больше нам не понадобится. Люди с незамутненным зрением не нуждаются в сладостях волшебной лавки Когэцу. Оно и к лучшему.

— Раз ты так думаешь, то, значит, так и есть.

— Спасибо, что поверил мне.

Мы сидели, снова обнявшись, когда Сакуре вдруг наскучило смотреть в экран и она быстро подползла к нам на четвереньках, пытаясь протиснуться между нами.

— Сакура, ну что же ты…

— Да пусть! Сейчас я вас обеих как обниму! Хо-о-оп!

Сакура радостно загукала, и в полутемной гостиной раздался наш смех.

С этого дня я тоже буду стараться выражать свою любовь к мужу словами, и когда захочу ответной нежности, то напрямую скажу ему об этом. Ведь даже малышка Сакура умеет своим плачем просить о любви.

На вершине одного из тополей, что росли неподалеку от просторной парковки многоквартирного дома, угадывался мужской силуэт в штанах хакама. На голове незнакомца золотились лисьи уши.

— Когда Тика приходила ко мне в лавку, ее взгляд был настолько затуманен, что она не заметила ни вывески о выходных днях, ни ценников… Но, кажется, теперь к ней вернулась врожденная проницательность.

За окном в гостиной сквозь кружевные занавески виднелись три фигуры, крепко сжимающие друг друга в объятиях. Когэцу с легкой улыбкой прищурился.

— Хотя, быть может, я немного перестарался, вытащив спрятанное яблоко из чужого кухонного шкафчика и положив на стол… — пробормотал он, помахивая из стороны в сторону пушистым хвостом. — Ее муж — хороший человек, он любит животных, поэтому я и проявил к нему редкую для меня доброту. Ведь, если честно, я терпеть не могу, когда люди касаются моей шерсти.

Когэцу слегка пошевелил пальцами — и в его руке тут же появилось надкусанное яблоко в карамели.

— Благодарю за образец! Сам я не знаю, что такое семья, но раз Тика выглядит настолько счастливой, вероятно, это что-то очень хорошее.

Когэцу еще раз поглядел в окно, прищурившись словно от яркого света. Яблоко в его руке покрылось янтарем.

А через мгновение хозяина загадочной кондитерской, который немного замешкался на прощание, уже и след простыл.

Была ночь новолуния. Из окна своей спальни Когэцу глядел в ночное небо, которое поглотила непривычно густая тьма.

— В такие ночи невольно вспоминаешь о том человеке.

Когэцу выполз из-под футона, набросил на плечи накидку хаори и, сев возле окна, прислонился спиной к стене.

Сегодня было холодно. Глядя в окно, он выдохнул белое облачко пара — и на стекле остался запотевший след.

— Сколько же лет прошло с тех пор? Кажется, почти сотня. Впрочем, время людей для меня уже потеряло счет.

Случилась эта история еще до того, как Когэцу открыл «Волшебную лавку янтарных сладостей». Это было время, когда западная культура только-только начала проникать в страну. В городе бурлила жизнь, и люди сходили с ума по новым веяниям моды, но на улицах по-прежнему можно было увидеть гораздо больше японцев в традиционных кимоно, чем в одежде западного кроя.

Вышло все как-то случайно. Нельзя сказать, что он был голоден или сильно хотел полакомиться теми сладостями. Нет, они ему просто попались на глаза — пирожные нерикири в форме цветков камелии, оставленные в дар богам. Нисколько не таясь, видимый для людей, Когэцу потянулся за ними.

— Эй! Вор! — раздался за спиной громкий возглас, стоило лакомству оказаться в его руке.

Когэцу медленно обернулся.

— Эти сладости — приношение богам.

Уверенным и широким шагом к нему приближался молодой мужчина с выразительными чертами лица. Роста он был примерно такого же, как Когэцу, но из-за мускулистого телосложения казался крупнее. Его хаори было сдержанно-приглушенного тона.

Они встретились взглядами — и глаза молодого человека на мгновение широко распахнулись:

— Ты… Это твои настоящие волосы? По-японски вообще говоришь?

— Ну говорю. А что?

Услышав ответ, молодой человек удивленно покачал головой:

— Ох, извини. Увидел твои штаны хакама и даже не подумал, что ты можешь оказаться иностранцем… Работу в наших краях, должно быть, нелегко найти?

— Да… — не понимая, к чему клонит собеседник, ответил Когэцу бесцветным голосом.

— Как же ты, наверное, проголодался! Послушай, эти сладости — пища для богов, поэтому отдать их тебе я не могу. Но у меня есть другие. На, возьми вот эти, — сказал молодой человек и развернул принесенный с собой фуросики [27] .

В нем лежало несколько видов сладостей, каждая — величиной с ладонь.

Только тогда Когэцу наконец понял, что его, по всей видимости, приняли за безработного иностранца и, пожалев, решили подать милостыню. Объясняться с молодым человеком показалось делом слишком утомительным. А тот уже вовсю рассказывал: «Вот это пастила ёкан, а вот это…»

Ну и пусть. Скорее всего, этого человека он больше никогда не увидит. К тому же Когэцу вовсе не намеревался водить знакомство с людьми. Даже интереса к ним особого не испытывал, так что решил оставить все как есть и не стал переубеждать.

— Есть ли здесь сладости, которые ты не ешь?

— Я ничего из этого не пробовал, поэтому не знаю.

— Ах вот оно как. Понятно. Ну тогда забирай все.

Великодушно кивая, молодой человек вручил ему фуросики со сладостями. Узелок не был тяжелым, но держать его приходилось двумя руками, что Когэцу нашел довольно обременительным.

— Как тебя зовут?

— Когэцу.

— Когэцу? Имя похоже на японское, — пробормотал молодой человек и, не дождавшись встречного вопроса, представился: — А меня зовут Кохаку Акифуми. Видел, наверное, на той стороне главной улицы лавку сладостей «Кохакуя»? Это мой дом.