Чтение онлайн

— Ты будешь выполнять приказы Дэмина Лоани?

— Разумеется. А кто бы не стал на моем месте?

— Он доверяет тебе?

— Да он и за человека меня не очень-то считает, по-моему. Сплавил меня сюда, чтобы я не мешалась под ногами. А когда мы ехали, угрозами заставил меня молчать всю дорогу.

— Жаль, — хмыкнул Олтар.

— Почему? — не поняла Кьяра.

— Этот разговор мог бы быть куда интереснее.

— Простите, что разочаровала, мастер Олтар, — саркастически протянула Кьяра. — Могу я перестать называть вас мастером? Я все-таки не служанка и принадлежу к знатному дому.

«А вы нет», — повисло в воздухе.

— Ты — помощник лекаря и по иерархии ниже меня, — отрезал Олтар, вставая. Он сделал несколько шагов к выходу и вдруг обернулся, словно припомнив что-то важное: — Эта наложница, с которой ты разговаривала. Лиамея. О чем вы беседовали?

— О женских мелочах, — махнула рукой Кьяра.

— Лиамея сама искала твоего общества?

Кьяра кивнула:

— Она показалась мне очень одинокой.

— Не сближайся с ней.

— Почему?

— Потому что в противном случае я буду очень недоволен, а меня злить не стоит.

А вот это уже интересно! Неужели он был в нее влюблен? Вроде, и не похоже… Олтар говорил о Лиамее почти брезгливо. Тогда что за запреты?

— Вы ее от меня охраняете? — уточнила Кьяра, уже понимая, что не послушается этой обернутой приказом угрозы. — Считаете, я ей наврежу?

— Я охраняю императора, — ответил Олтар. — Он подвержен влиянию Лиамеи, потому что привязан к ней. Ее одиночество — залог чистоты его мыслей.

— Я постараюсь не загрязнять мысли Лиамеи.

— Когда она обратится к тебе, не продолжай разговор.

— Знаете, — все-таки не удержалась Кьяра. — Прямо сейчас вы очень подозрительны. Ваш собственный амулет — или что там у вас для допросов — не нагревается?

Она почти представила себе, как широкая ладонь опускается ей на горло, но вместо этого Олтар коротко бросил:

— Спроси у своего господина, стоит ли перечить мне в том, что касается безопасности императора, и стоит ли быть со мной невежливой, Кьяра.

— Договорились, — выпалила Кьяра и тут же спохватилась: — Хотя он мне не господин.

Вдруг лицо Олтара словно чуть оттаяло. Он усмехнулся:

— Тебе стоило держаться совершенно иначе. Он прав, это место тебя сожрет.

И в этих словах не было ни нажима, ни угрозы. Кьяре даже показалось, что Олтар говорил почти небезразлично. Интересно, такие вот перепады от холода к теплу работали на других?

— Знаете, — заговорщицки понизила она голос, подыгрывая. — У нас на гербе красная змея. Вы их когда-нибудь видели? Они мелкие, как червяки-переростки. Им бы всех бояться, но нет.

— И что же? — иронично продолжил мужчина. В голосе его слышался смех. — Скажешь, что дело в их яде, который так смертоносен, что это остальным нужно их опасаться? Сравнишь себя с ними?

— Ну, клыков я точно пока не отрастила, — признала Кьяра с сожалением. — Да и у песчанок зубы маленькие, и не так уж легко они кусаются. Зато если такую змею поймать, ни за что не удержишь, вывернется из любого хвата, из любого мешка и уползет прямо в землю. Так вот, они вкусные, а кто-то еще и верит, что они дают особую мужскую силу. Неважно. В общем, их не так просто съесть. И да, вы правы, я сравниваю их с собой, — закончила она.

— Ну что ж, — неожиданно положил ей на плечо тяжелую руку мужчина. — Попробуй уползти, змейка. И никого не кусай по пути.

Пятый день. Меньше недели! Так почему же?..

Сердце Кьяры Теренер билось чуть быстрее, чем должно было. А когда Дэмин невесомо прикасался к ее ключицам, оно заходилось резкими, сильными, частыми толчками. Кьяра боялась его? Злилась? Смущалась? Ее красивое, живое лицо в эти моменты приобретало дрожаще-безразличное выражение, словно девушка все силы бросала на то, чтобы не показать лекарю своих переживаний.

Каждый вечер Кьяра приходила к нему в покои, вцеплялась в подлокотники рабочего кресла и сидела так, недвижимая, напряженная, ждала его милости. В глаза Дэмину в такие моменты девушка не смотрела, взгляд ее блуждал по резным стенам с полосами невесомого шелка, по узору костяных ставен, по цветущему в зимнем саду бересклету. Высокая грудь вздымалась в такт дыханию.

И она молчала.

А Дэмину нравилось, когда Кьяра говорила. Он перестал прятать от себя эту неожиданную легкость, еще когда она вернулась после беседы с Олтаром — и метко охарактеризовала цепного пса дворца как проламывающего стены манипулятора со стажем. Кьяра тогда спросила Дэмина, что он думает об Олтаре, и торжествующе кивнула, услышав ответ, такой близкий к ее собственной неприязни.

Девчонка была неглупа. Она, конечно, все равно была наивна, и Дэмин с умилением следил за ее, нужно признать, успешными попытками выстроить правильные отношения с дворцовыми. Кьяра обходила поливающих ее за спиной грязью наложниц, общаясь только с Лиамеей, которую считала одиноким, но отзывчивым человеком, а потому более безопасной — и была бы права, если бы не фанатичная преданность любимой наложницы императора Олтару. Кьяра уважительно обращалась с ошарашенной таким отношением прислугой и была мила и почтительна с лекарями, предлагая им свою помощь, когда заканчивала с несложными заданиями Дэмина, и хотя ей мало кто доверял, успела установить вполне теплые отношения с простодушным Тинеком, нейтрально-доброжелательные — с напряженно приглядывающимся к ней почтенным лекарем Шеном, поверхностно-дружелюбные — с замкнутым Джеаном и настороженные с расчетливой, как змея, Йоланой.

Пока Дэмин был занят — каждый день император посещал военные советы, на которых решалось, в каком составе и какие города и земли будут оцеплены неплохо справлявшимися со вражескими шепчущими охранительными отрядами, и Дэмин часто подсказывал императору нужные слова, — Кьяра занимала себя сама.

Двинка по-прежнему докладывала Дэмину о каждом шаге Кьяры, но лекарь видел, как служанка переживает. Двинка не посмела бы перечить ему, она боялась Дэмина до обморока, и все же щеки ее несогласно алели, когда она рассказывала, с кем сегодня разговаривала ее госпожа.

«Подробнее».

Зачем он это приказал? Почему не ограничился общими штрихами, как обычно?

Двинка усердно описывала, в каком настроении Кьяра возвращалась домой, а Дэмин не останавливал этот дрожащий поток слов. Говорил себе, что просто изучает девчонку, пытаясь понять лучше, но стоило ему спросить себя, зачем он это делает, и оправдание переставало звучать убедительно. Она вызывала в нем не только желание смотреть на вечно растрепанные косы, не только веселье, не только похоть. Дэмин мог бы взять ее в любой момент — но он не хотел. Лучше было завоевать лояльность Кьяры, сделать ее не только вынужденной, но и по своей воле послушной игрушкой, как всех тех женщин, что стелились ему под ноги, желая оказаться замеченными.