Чтение онлайн

Исак задумчиво потёр подбородок. Прищурил тёмные глаза.

— Когда я был на востоке, то видел при монастырях особые дома для детей. Там могли приютить каждого нуждающегося. Монахини следили за детьми, заменяли им родителей.

Мне понравилась его идея.

— У вас же есть святилища? — повёл бровью хранитель. — Почему бы не сделать такие дома для сирот?

Вечером, пока Беатрис кормила моих детей кашей и занимала разговорами, я села за стол и стала писать план, подражая Зигу. Приюты. Я хотела сделать приюты в городе, чтобы собрать там сирот. У меня уже были мысли поговорить об этом с наместником Хрингом и Марной. Уверена, Марна мне точно поможет. Может, кто ещё из девочек захочет быть воспитательницей. Я прикинула, сколько денег надо на содержание детей, как всё обустроить, какие сделать кроватки. Размечталась по-полной.

Дело за малым — уговорить Зига.

— Это чудесная идея, госпожа, — Беатрис тоже подхватила мой восторг, когда рассказала ей. — Уверена, князь поддержит тебя. Он уже столько для тебя сделал, сделает и ещё.

Хотела бы я быть такой уверенной.

Перед сном, когда уложила мальчишек на кровати и устроилась около них, рассказала им сказку про дракона. Сорванцы слушали меня, открыв рты. Я размахивала руками, кажется, слишком распалившись. Даже щёки пылали.

— А потом пришёл великий князь со шрамом на лице и…!

— Убил дракона?! — взвизгнул Скегги, хватая меня за рукав нижней рубашки. Глаза у него горели, как золотые монеты.

Я легла на бок, чтобы поглядеть ему в лицо.

— Нет. Они с драконом заключили союз, чтобы защищать княжество от злых кочевников. А княжна, которую дракон украл, всего лишь наливала ему эль по вечерам, — деловито вскинула бровки я. — Дракону-то скучно одному, но дружить с ним никто не хотел. Вот он и решился нарушить закон.

— И князь не наказал его судом? — нахмурился Одд. Он лежал, серьёзный, подложив ручонку под голову. Почему-то напоминал мне Зига, такой же въедливый до правды.

— Не наказал. Князь простил его ради союза против кочевников, — ответила я и также подложила руку под щёку, как мой названный сын. — Княжна вышла замуж за великого князя и родила ему много сыновей, целых семь! А дракон приходил, когда не был на службе, и пел песни у них на пирах в главном зале. Вот такой конец.

Скегги восторженно захлопал в ладоши. Спать не хочет, поняла я и немного расстроилась. Я-то жутко устала. Мальчишки лежали передо мной в новеньких рубашках, которые я им пошила вместе с девочками, и новых штанишках. Шторм, затисканный и замученный, храпел у кровати на меховых шкурах. Потрескивал огонь в очаге. Было уютно, будто мы и правда были семьёй.

— А правда, что князь поехал сражаться с кочевниками? — спросил Одд. Я погрустнела.

— Правда. Уже почти две седмицы прошло, я волнуюсь, — призналась я и сжала оберег на груди.

— Не плачь, мама, князю же дракон помогает! Он всех зажарит своим огнём, р-ра-а-а!

Скегги спрыгнул с кровати и стал носиться по покоям, словно летящий дракон. Распахнул руки, будто крылья. Шторм подскочил и стал ходить за ним. Скегги обхватил высокого пса за шею и повис. Потом они повалились на пол и стали бороться.

— Скажи, Одди, а где ваши настоящие мама и папа? — спросила я.

Мальчик насупился. Заплачет, решила я. Но Одд взглянул на меня удивительно осмысленно для ребёнка и даже холодно.

— Папа ушёл на войну. Давно, — сказал он. Дёрнул светлыми бровками. — Мама умерла, она заболела. Её сожгли.

— Мне очень жаль, Одди, — я прижала мальчика к груди и погладила. Поцеловала светлую головку. Подумала, что могла бы попытаться найти их отца. Что с ним случилось? Погиб? Попал в плен? Или просто бросил?

Одд нет-нет, да и бросал что-то про отца или маму. Он их хорошо помнил, в отличие от малыша Скегги. Тот упрямо звал мамой меня. Я знала, почему. Одд как-то сказал, что у их мамы были такие же волосы, как у меня, светлые. Может, я и правда была на неё похожа, не знаю. Но этим малышам никогда не стать моими родными, как ни стараюсь. Я не носила их в утробе, не рождала. Я совершенно не умела успокоить их или отругать. Не знала, что с ними вообще делать. Хотя и крутилась рядом. Заботилась.

Ну, пыталась.

Я сама была как девчонка. Вчерашний ребёнок. О каких детях я вообще думаю, когда рвусь обратно к отцу и лезу во все дырки, словно сорванец? А Зиг ещё называет меня женщиной! Где он её увидел во мне? Женщина — это Марна или Беатрис, которая уже умело занимала моих мальчишек.

Но не я.

Беатрис стала моей главной помощницей. Она согласилась посидеть с мальчиками, пока я пошла учиться. Исак уже ждал меня. Мальчишки не унимались полночи, потому сегодня мы проспали и рассвет, и завтрак. Мне было жутко стыдно, ведь я обещалась прийти в хранилище с утра, чтобы выучить больше слов и помочь Исаку разбирать книги.

Ужасно хотелось спать. Я несла в руках книги, что завалялись в княжеских покоях. Прочитала, ещё когда болела. Надо убрать на полку в хранилище. Боялась, что Скегги и Одд доберутся до них, испортят. Тогда Зиг точно нас всех убьёт.

Ещё прижимала к груди листок с планом про приюты для сирот. Хотела поделиться с Исаком. Может, он что посоветует. Он видел, какие дома для осиротевших детей делают на востоке. Знал, как лучше. Я очень ему доверяла и полагалась на его знания.

Моё настроение омрачилось, когда я увидела Гуди в галерее.

Я замерла и уставилась на него. Дрожь сделала слабыми мои ноги. Пальцы вспотели и стали ледяными. Я крепче обхватила книги, прижимая к груди, будто хотела защититься. Гуди стоял напротив. Он был в куртке и плаще. Шёл на крепостную стену? Или только вернулся? Мне не было никакого дела. Я мечтала, чтобы ничего между нами не было. Чтобы всё было, как прежде: я госпожа, а он мой охранник.

— Доброе утро, госпожа, — первым заговорил воин. Он сделал шаг мне навстречу. Держал за спиной руку. Я уже не знала, что он может выкинуть, потому ждала, самое малое, нож.

— Доброе, — выдавила я. Проклятые приличия! Надо бежать, а не глазки строить.

— Давно тебя не видел, занята?

— М-м… да, очень, очень занята! — лицо загорелось. Я стала чаще дышать. Гуди повёл бровью и оглядел меня.

— Идёшь в хранилище? Слышал, там появился хранитель. Говорят, он раб.

— Да, он учит меня языку востока. Как раз иду к нему.

Взгляд Гуди недобро почернел. Я знала этот взгляд: ревность. Так глядел Зиг, когда я смела говорить про других мужчин. Когда на меня смотрели другие. Ох, Гуди, а я-то думала, ты просто предан мне! Он подошёл ближе и остановился в паре шагов. Я опять начала теряться и трястись. Ощутила тепло от него. Его взгляд пронзал меня.