Чтение онлайн

Оскар стал задумчивым. Никак не мог разобраться в своих чувствах. С одной стороны продолжал убеждать себя в том, что ненависть - единственное, что он может испытывать к этой девушке, с другой стороны... Его издевательства прекратились, но вот преследовать Эдельвейс он не перестал. Как ходил за ней хвостом, так и продолжил ходить, только теперь ловил себя на мысли, что любуется ею. Любовался походкой, жестами, улыбкой. Эдельвейс улыбалась редко, да и то, находясь наедине с самой собой. Она могла сидеть в беседке с книгой, читать, а потом отложить книгу в сторону и улыбнуться чему-то своему. Оскар иногда ловил себя на мысли, что хочет стать адресатом этих улыбок и тут же начинал обвинять себя в излишней сентиментальности.

Ничего поделать с собой он не мог. Его тянуло к девушке, и он не знал, как этому притяжению можно сопротивляться. И можно ли?

Он ходил тенью за Эдельвейс, наблюдал издалека за тем, как она ухаживает за цветами в саду, как скользит меж розовых кустов, что-то тихо напевая. Наблюдал за тем, как она кружится в осеннем саду среди опадающих листьев, вальсируя с воображаемым партнером по разноцветной листве, и весело смеется. Как играет с её волосами ветер... В какой-то момент Оскар окончательно убедился в том, что влюбился, и это открытие стало для него громом среди ясного неба. Он не мог смириться с тем, что выбор пал именно на Эдельвейс.

С самого детства его приучили к мысли, что женой его станет Бренда Уорен, и это Оскара полностью устраивало. Он не любил Бренду, но и отторжения она не вызывала. Скорее, их отношения можно было назвать ровными, без взлетов и падений. Достаточно было знать, что они - красивая пара, и родители согласны с их выбором. У обоих - блестящая репутация, достаточное количество средств, впереди - роскошная жизнь. Но...

Теперь все оказалось под угрозой срыва, потому что Оскара внезапно потянуло на экзотику. Он часами мог любоваться на девушку с 'огненной внешностью', но так и не решался признаться в своих чувствах, боясь быть осмеянным окружающими. Никто не смог бы понять его. Совсем недавно он только и делал, что оскорблял Эдельвейс, а сейчас вдруг воспылал к ней неземной любовью.

Их свел случай.

У Оскара была привычка по вечерам подниматься на самый верхний этаж 'Роузтауна' и оттуда наблюдать за тем, что происходит на территории сада и беседки. Он неторопливо поднимался по лестнице, когда услышал крик. Ошибки быть не могло. Кричала именно Эдельвейс. Отчаянно умоляла кого-то отпустить её, одуматься. Но ответа на эти мольбы не последовало.

Картина, которую Оскар увидел, стала спусковым крючком. В глазах потемнело, ничего не осталось кроме ненависти. Только желание уничтожить.

Он и сам иногда развлекался тем, что зажимал Эдельвейс в каком-нибудь темном углу и насмешливо предлагал ей стать его любовницей, постоянно намекая на то, что гордость её ничего не значит. Рано или поздно она повторит судьбу матери. Кто-нибудь воспользуется ею и бросит. Она не из тех женщин, ради которых совершают подвиги. Она из тех, кого бросают, не задумываясь. Эдельвейс всегда поджимала губы, словно вот-вот собиралась заплакать, но не рыдала. Подобные выпады она старалась игнорировать, хотя на душе оставался мерзкий осадок.

– Ну чего же ты стесняешься, мышка-малышка? Или ты у нас персональная вещь Оскара? Я не думаю, что он будет против. Он уже давно к тебе никакого внимания не проявляет. Это все заметили... Так что не сопротивляйся. Тебе же лучше будет. Обещаю, что буду очень нежным.

Альберт попытался поцеловать Эдельвейс и даже на время прижался губами к её губам, но в тот же момент вскрикнул и, размахнувшись, ударил девушку. Она посмотрела на него так, что Оскар невольно сглотнул. В глазах Эдельвейс плескался коктейль из злости и ненависти. Никогда прежде не видел он такого взгляд у этой девушки. Казалось, она вообще не способна на проявление эмоций.

– Стерва. Я всё равно не отступлюсь...

– Отпусти её, - произнес Оскар, подходя к ним.

В этой ситуации он старался вести себя точно так же, как и обычно. Никакой излишней эмоциональности, только отчужденность и уверенность в собственной неповторимости. То, что позволено ему, не позволено остальным. И, если он издевается над Эдельвейс, то только он и будет это делать в дальнейшем.

Сложив руки на груди, он свысока наблюдал за Альбертом, который руки убирать не торопился. По-прежнему, сжимал локоть Эдельвейс в своей ладони.

– С чего бы?
– усмехнулся Альберт.

– Это приказ. Мои слова не обсуждаются, - произнес Оскар.

Альберт усмехнулся.

– Конечно. Так я тебя и послушал.

– Бунт на корабле?
– усмехнулся Андерсон.

– А, если так?

– Что ж...
– протянул Оскар.

Больше он ничего не сказал. Подошел к Альберту, улыбнулся, чуть приподняв уголок губ и, размахнувшись, нанес удар. Он оказался такой силы, что Альберт не устоял на ногах. Отлетел, как пушинка, и сразу же схватился за нос. По лицу его стекала кровь. Скорее всего, Оскар умудрился сломать своему, теперь уже бывшему другу, нос.

Эдельвейс, вместо того, чтобы сбежать, продолжала жаться к стенке и дрожать.

– Никогда не трогай то, что принадлежит мне, - прошипел Оскар.

Альберт, все еще держась за нос, отползал к стене, а Оскар неумолимо приближался к нему. Он в этот момент выглядел пугающе. Даже Эдельвейс, привыкшая к его выходкам, была напугана.

– Но ты же...

– Никогда, - повторил Андерсон.
– Разве я непонятно объясняю?

– Понятно, - кивнул Альберт.

– Вот и отлично. А сейчас убирайся отсюда.

Оскар достал из кармана платок и швырнул его своему поверженному врагу.

– Утри сопли. Не позорься.

Альберт схватил кусок ткани, прижал его к носу. Поднялся на ноги и поспешил удалиться, время от времени оглядываясь назад. Будто боялся, что Оскар бросится его догонять.

Оскар и Эдельвейс остались один на один.

– Ты как?
– спросил Андерсон без особого интереса в голосе.

– Спасибо, - пролепетала Эдельвейс.
– Все хорошо.

– Точно?

– Да.

Он подошел ближе. Эдельвейс попыталась отодвинуться, но ничего не получилось. Оскар уперся обеими ладонями в стену, отрезая ей пути к отступлению.

– Посмотри на меня, - попросил тихо.

Она послушалась. Не могла не послушаться... У него был слишком властный голос.

Оскар посмотрел на нее и понял, что в этот момент окончательно пропал. Потерялся в этих синих глазах, которые смотрели на него с опаской. Засмотрелся на чувственные губы, к которым только что прикасались чужие губы, и которых сейчас мечтал коснуться он. Но вынужден был приказать себе одуматься. Не совершать опрометчивых поступков.

– Точно всё в порядке?