Чтение онлайн

Парень кивнул.

– И она сейчас приближается ко мне?

– Да. Откуда ты знаешь?

– Чувствую.

Оливия чувствовала себя немного странно. Её попеременно бросало то в жар, то в холод. Порыв ветра стремительно распахнул окно и ворвался внутрь дома. Ярко, почти ослепляюще, сверкнула за окном молния. Ветер подхватил со стола все рисунки, которые Оливия сложила аккуратной стопочкой, поднял их и закружил в воздухе. Оливия отшатнулась назад, и тут же зашипела от боли. Несколько стеклянных крошек впились ей в ладонь, и без того саднившую после утреннего падения.

Андерсон тут же бросился к ней.

– Очень больно?

– До свадьбы заживет, - усмехнулась Оливия.
– Промыть нужно. У нас, кажется, ещё оставалось немного воды.

– Я соберу осколки, - произнесла Эдельвейс.

– Она опять что-то сказала?
– обратилась Гэйдж к Оливеру.

– Сказала, что сама уберет осколки.

– Справедливое решение. Сама насорила, сама и уберет.

Оливия вновь поморщилась.

Эдельвейс была совсем рядом, и Оливия не могла этого не заметить. Хотя бы потому, что чувствовала тот самый жар, как от Оскара. И сильный запах гари, буквально ударивший в ноздри. Гэйдж вздрогнула, почувствовав прикосновение к своей руке. Она не видела призрака, но ощущение жара на коже было необыкновенно осязаемым. Словно Оливия сама руку в огонь засунула.

Несколько горячих капель упало на руку Оливии. Эдельвейс снова плакала.

'Она всегда ревет', - всплыли в памяти слова Бренды.

Кажется, это не было преувеличением. Эдельвейс плакала по любому поводу.

* * *

Оливия сидела на полу, прикрыв глаза. Ей отчаянно хотелось спать, но она все еще сопротивлялась, стараясь выбраться из объятий Морфея. Получалось не очень хорошо. Лишь боль не давала окончательно провалиться в сон. Рука по-прежнему саднила. Оливия промыла её, промокнула своей, только-только высохшей майкой. Снова повесила вещь на спинку стула.

Гэйдж прислонилась головой к плечу Оливера, стараясь устроиться поудобнее. Но, почувствовав на себе чужой взгляд, отпрянула от Андерсона. Он усмехнулся тихо.

– Всё нормально, - произнес, улыбаясь обезоруживающе.

– Твоя доброта слишком подозрительна, - ответила Оливия.

Эдельвейс, сидевшая на краю стола, наблюдала за ними с интересом. Не удержавшись, засмеялась. Оливер посмотрел на нее хмуро, но она этого даже не заметила, погрузившись в свои воспоминания. Там было прекрасное время. Там она была рядом с Оскаром.

– Можешь даже сесть ко мне на колени, - предложил Андерсон.

– Твоё великодушие просто не знает границ.

– Да ладно, садись уже.

Парень потянул Оливию к себе; она вскрикнула от неожиданности, взмахнула руками, стараясь уцепиться за воздух, но, естественно, потерпела неудачу и упала прямо в объятия Оливера. В который раз за день она почувствовала себя неуютно, а потому поспешила разорвать зрительный контакт и отвернулась. Оливер продолжал удерживать её в объятиях и, кажется, не собирался отпускать.

Эдельвейс понимающе улыбнулась и прикрыла глаза рукой, чтобы лишний раз не смущать парочку и самой не смущаться. Все-таки прошло достаточное количество времени. То, что нормально для современности, в её времена считалось вызывающим поведением, едва ли не вызовом, брошенным обществу.

– Почему ты всегда отворачиваешься от меня?
– прошептал Оливер, наклоняясь чуть ближе к Оливии.

Кончики его волос легонько прошлись по коже, касаясь шеи и щеки. Гэйдж вздрогнула, почувствовав, как Андерсон отводит от её лица несколько прядей волос и утыкается носом ей в шею.

– Может, хватит?
– спросила недовольно.
– По-моему, ты заигрался.

– Прости, но отказать себе в такой малости не могу, - усмехнулся он.
– Привык, что ты рядом, но к тебе нельзя прикоснуться. Сейчас восполняю пробелы в тактильных ощущениях.

Он говорил тихо, и оттого его голос звучал еще обворожительнее, чем прежде. Оливия ощущала горячее дыхание, и понимала, что от этого шепота сердце у нее в груди то и дело вытворяет кульбиты. Оно у самого горла. И дышать почему-то трудно.

– Ты маньяк, - отозвалась она.
– Наверняка, нарочно меня сюда затащил. Да?

– Да, - улыбнулся Андерсон, но тут же посерьёзнел.
– На самом деле, ничего подобного. Даже, если бы заманил тебя сюда с определенной целью, то точно не смог бы вызвать дождь. А вообще, если серьезно, то я просто хочу, чтобы ты перестала вести себя так, словно ты - красная шапочка, а я - страшный серый волк, который вот-вот съест тебя и всю твою семью. Я хочу, чтобы ты улыбнулась.

– Так нормально?
– спросила Оливия, скривившись.

– Для начала сойдёт, - одобрил Оливер.

– Вот и отлично. А теперь - отпусти меня.

Удивительно, но это прозвучало не как приказ и даже не как просьба. Скорее, как вопрос.

– Может быть, в другой раз.

Оливер немного сменил положение. Его руки обвили талию Оливии, а сама девушка оказалась прижата грудью к его груди. Для идиллии не хватало только положить голову ему на плечо и уснуть так. Или просто сидеть, шепча на ухо милые глупости. Если первый вариант Оливия считала ещё хоть сколько-нибудь жизнеспособным, то второй сразу же отмела, не давая ему права на жизнь.

– И что теперь?

– А теперь спи.

– Когда ты ко мне прикасаешься?

– Да.

– Я так не могу.

– Почему?

– Потому что привыкла всегда засыпать в одиночестве.

– Спи уже, - фыркнул Оливер.
– Ничего я тебе не сделаю.

– И на том спасибо, - проворчала Оливия.

Недоверчиво посмотрела в сторону Андерсона и всё-таки прикрыла глаза. На время в комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь тихим дыханием. Оливия старательно пыталась уснуть, но понимала, что в таком положении у нее ничего не получится. Сидя за столом и, положив голову на столешницу, она уснула бы намного быстрее, чем сейчас. Присутствие рядом Андерсона основательно выбивало из колеи. В подобной ситуации девушка оказалась впервые, потому совершенно не знала, как себя вести. Никто из её друзей подобного себе не позволял. Но Оливер её другом не был. Он был возлюбленным из прошлой жизни, тягу к которому Оливия старалась отрицать, но которой все с меньшим успехом сопротивлялась. Потому-то сейчас и сидела, как на иголках. О сне речи не было. Он успешно помахал девушке рукой и скрылся в неизвестном направлении.

Эдельвейс спрыгнула со стола, подошла ближе к паре, осмотрелась вокруг и все же рискнула тоже присесть на пол, около камина. Огонь не вызывал у нее приятных ассоциаций, но Эдельвейс стойко переносила соседство с ним.

Андерсон понял, что Оливия так просто не уснет и решил сделать то, чего от себя не ожидал. Вспомнил, как убаюкивал младшую сестру и начал напевать колыбельную, чем ещё сильнее умилил Эдельвейс. Оливия вместо того, чтобы уснуть, окончательно взбодрилась.

– Она спит?
– спросила Эдельвейс.