Чтение онлайн

С: А чем вас не устраивает демократия, которая хочет себя защитить?

Р: Вообще-то она меня вполне устраивает, если только при этом не нарушаются основные гражданские права, а именно это происходит сейчас в Германии. Так, немецкий тираж настоящей книги уже был конфискован из-за того, что она якобы «разжигает ненависть». Все конфискованные экземпляры книги немецкие власти втайне сожгут, и тот, кто, скажем, будет пойман при покупке этой книги в качестве подарка для друзей или родственников, вскоре предстанет перед уголовным судом. Распространение книги, которую вы сейчас читаете, является в Германии преступлением, наказание за которое составляет до пяти лет тюрьмы. И это называется правовой демократией? Как говорится, это было бы смешно, если бы не было так грустно.

В качестве подтверждения вышесказанного я приведу слова одного специалиста. 19 января 1993 года Айке Муссманн, преподаватель криминалистики в Академии государственного управления из Людвигсбурга (Германия), читал в Штутгарте лекцию перед католическим студенческим обществом «Нордгау праг», в которое тогда входил и я. Лекция называлась «Полиция во времена перемен». В ней он выражал свою обеспокоенность постоянным попиранием в Г ермании гражданских прав и усилением полицейской власти. Муссманн отметил, что если эту тенденцию не остановить, то он не захочет жить в Германии лет через сорок, поскольку к тому времени Г ермания превратится в полицейское государство, наподобие того, что описывает Оруэлл в своей книге «1984».

С: Похоже, Муссманн слишком завысил срок, необходимый немецким политикам для достижения этой цели.

Р: Согласен. Стоит подчеркнуть, что ревизионисты неоднократно предупреждали об этой опасности. Например, в 2000 году в качестве бесплатного приложения к студенческой газете «Кроникл» Миннесотского университета имени святого Клавдия распространялся журнал «Ревизионист». В одной из статей того номера речь шла о возросшем преследовании и сжигании книг в Г ермании, и проводились параллели с романом Рэя Брэдбери «4510 по Фаренгейту»!^ 1350]. Так вот, некоторых студентов это так сильно возмутило (нет, не нарушения основных гражданских прав в Г ермании, а сам журнал), что они публично сожгли этот журнал (см. главу 2.11)! Это заставляет сильно усомниться в том, что большинство людей на нашей планете — действительно разумные существа.

Настоящей головной болью для немецких и французских властей является интернет, что не удивительно, поскольку это замечательное изобретение дало людям возможность свободно излагать любую точку зрения. Отныне любой человек без особых для себя затрат может свободно обмениваться информацией и мнениями с другими людьми. Разумеется, ответные меры властей Франции и Г ермании не заставили себя долго ждать. Сначала крупным интернет-поисковикам пригрозили судебным иском, если они не перестанут отображать в результатах поиска запрещённый материал. В итоге интернет-поисковики так запрограммировали свои веб-сайты, что посетители из Г ермании и Франции видят только те результаты, в которых отсутствует «запрещённый» материал. Например, крупнейший поисковик в мире Гугл (www.google.com) отображает все страницы крупнейшего ревизионистского веб-сайта УНО (www.vho.org). Зато французская и немецкая версии Гугл (www.google.fr и www.google.de, соответственно) не отображают ни одной страницы УНО[1351]. Немецкие цензоры пошли ещё дальше и пригрозили судебным иском всем интернет-провайдерам, предоставляющим своим пользователям доступ к запрещённому материалу[1352]. И теперь я получаю письма от людей из Г ермании и даже из Швейцарии, в которых они сообщают, что не могут зайти на мой сайт www.vho.org.

С: Похоже, что для демократов демократизация средств массовых информации— сущий кошмар.

Р: Да, и, как видите, работники цензуры не сидят сложа руки. Одновременно с ростом холокостной пропаганды, начавшемся в 1950-х годах, в странах центральной и западной Европы стала усиливаться цензура, и основной её жертвой были и остаются инакомыслящие историки, ревизионисты.

А теперь представьте себе на минутку, что произойдёт, если гонения, которым подвергаются ревизионисты, испытают на себе другие категории граждан — например, евреи, гомосексуалисты, женщины, сторонники левых партий. Да все мировые СМИ тут же поднимут вой! Зато о гонениях ревизионистов никто ничего не говорит, поскольку речь здесь идёт «всего лишь» о «правых радикалах». Но если судить объективно, то большой разницы между преследованием свидетелей Иеговы и коммунистов во времена Третьего рейха и преследованием ревизионистов и приверженцев правых взглядов нет (хотя поначалу коммунистов сажали не из-за их взглядов, а во избежание актов насилия с их стороны[1344]). Ревизионисты подвергают сомнению официальную историю Третьего Рейха и Второй мировой войны, и за это в современной Г ермании их сажают в тюрьму. Разве это нормально?

С: Нет, конечно, но, похоже, что большинству немцев на всё это попросту наплевать. И ужесточение цензуры их мало волнует.

Р: Одна из главных причин этому — страх. Смелость в современной Г ермании — большая редкость. Протестов против тех, кто злоупотребляет данной ему властью, практически не слышно. Впрочем, в 1914-1939 годы немцы тоже особенно не выступали против тогдашней судебной системы и засилья бюрократов. Это происходит и в наши дни. Мало кто осуждает всевозрастающее попирание гражданских прав и прав человека— разве что только у себя на кухне, где никто из посторонних его услышать не может. И конца этому пока что не видно.

С: Но ведь веские аргументы немецкие суды просто обязаны учитывать!

Р: Я тоже раньше так думал, но в итоге меня ждало горькое разочарование. Всему виной — так называемые «общеизвестные факты». В немецком языке существует специальный юридический термин «Offenkundigkeit», который можно перевести на русский как «общеизвестный (явный, очевидный) факт». Этот термин закреплён в статье 244, параграфе 3, немецкого Уголовно-процессуального кодекса. Это позволяет судьям отклонять доказательства, если прежде юридическим путём было установлено, что предмет обсуждения является «общеизвестным фактом». Например, ходатайства о доказательстве банальных утверждений, таких как «небо голубое» или «вода кипит при ста градусах», не будут приняты судом, поскольку это — общеизвестные факты. Кроме того, ходатайства о доказательстве тех утверждений, которые были неоднократно доказаны во время других уголовных дел, также могут быть отклонены на том же основании. Данный закон был задуман с тем, чтобы помешать адвокатам необоснованно затягивать судебные процессы.

С: А что в этом плохого?

Р: В этом — ничего. Плохо то, что эта статья применяется для самовольного отклонения доказательств на судебных процессах ревизионистов. Несмотря на то, что ревизионистов обвиняют в ложных и подстрекательских заявлениях, им запрещают возражать против обвинений, выдвигаемых судом, согласно которым ревизионистские взгляды ошибочны. Но ведь, не давая подсудимому возможности доказать суду, что предполагаемое преступление не является преступлением, поскольку высказанное им мнение является правильным и поэтому не может считаться преступлением, суд тем самым отказывает подсудимому в честном судебном процессе, что является грубым попиранием прав человека.

В судебных делах, возбуждаемых в Германии против ревизионистов, прокурорам достаточно заявить, что то, что ревизионисты не правы, — это общеизвестный факт. Им даже не надо доказывать обвинение, выдвинутое против ревизиониста. У подсудимого же попросту нет права требовать, чтобы его вину доказали, поскольку судьи вторят прокурорам и заявляют, что да, то, что подсудимый не прав, — это общеизвестный факт[1353]. Если же подсудимый продолжает настаивать на необходимости доказать его вину, то это только влечёт за собой более суровый приговор, поскольку подсудимый «неисправим», и вместо того, чтобы признать свою вину и раскаяться в содеянном, он продолжает повторять на суде то самое преступление мысли, за которое его судят.

С: Но ведь часто бывает так, что новые доказательства заставляют усомниться даже в самых очевидных вещах.

Р: Формально вы правы. В начале 90-х годов некоторые немецкие суды решили, что «общеизвестные факты» можно ставить под сомнение новыми или более убедительными доказательствами, которые прежде немецким судам никогда не предлагались, а также в том случае, если имеют место бурные общественные дискуссии по поводу правильности того или иного «общеизвестного факта»[1354]. Однако в том, что касается судов над ревизионистами, все ходатайства адвокатов, согласно которым представленное доказательство является новым и/или более убедительным или что имеют место заметные общественные дискуссии, будут немецкими судьями отклонены. Почему, спросите вы? Да потому, что холокост сам по себе является очевидным благодаря «общеизвестным фактам»!

С: Но ведь в этих ходатайствах речь идёт о качестве предложенного доказательства или о том, имеют ли место общественные дискуссии по данному вопросу, а не о том, был или не был холокост!

Р: Верно подмечено, однако представители Верховного федерального суда Г ермании прикидываются дурачками и всё равно штампуют эти решения[1355]. Это всё равно, что я скажу: «Я докажу, что моя машина быстрее вашей», а вы ответите: «Даже и не пытайтесь: известно ведь, что вода кипит при ста градусах!» Одно с другим не имеет ничего общего.