Чтение онлайн

И какого мнения мы должны быть о стране, большинство населения которой ничуть не беспокоит то, что в ней запрещают безобидные песни или стихи? Это до какого же состояния нужно было довести народ, чтобы тот считал вполне нормальным и приемлемым запрет патриотических песен? Причём не только песен, но и фильмов, книг, интернет-страниц и т.д. и т.п.

То, что это вовсе не гипотетические рассуждения, видно из примера Франка Реннике, немецкого националиста и сочинителя песен, которого долгое время подвергали преследованиям и в конце концов отправили в тюрьму. И всё это только из-за того, что его песни, пусть и мирные, являются политическими и протестуют против социальных и политических процессов в Германии, которые, по мнению Реннике, представляет большую угрозу для страны[1335].

Впрочем, это только верхушка айсберга. Возьмите, к примеру, случай с преподавателем истории Гансом-Юргеном Вицшем, который был брошен в тюрьму за свои ревизионистские убеждения, хорошо обоснованные с научной точки зрения[1336]. Какого же мнения мы должны быть о правительстве, которое отправляет историков за решётку из-за их научных взглядов?

А как вам случай с судьёй Вильгельмом Штеглихом, которого лишили докторской степени из-за написанной им ревизионистской книги, а саму книгу впоследствии сожгли (см. главу 2.7)?

А вот какая судьба постигла антологию, опубликованную в 1994 году в память о знаменитом немецком профессоре истории Гельмуте Дивальде[1337]. Книга эта содержала ряд статей под авторством немецких учёных, в том числе уже упоминавшуюся в этих лекциях статью Роберта Хеппа об истории «скандала вокруг Дивальда» (см. главу 2.15). В этой статье имелась сноска на латыни, в которой Хепп написал следующее (привожу его слова в сокращении, так как сегодня мало кто понимает по-латыни): «Sunt apud nos cogitationes liberae in foro interno, constrictae tarnen in foro publico. [...] Ego quidem illud iudaeorum gentis excidium, ratione institutum et in «castris extinctionis» gaso pernicioso methodice peractum, veram fabulam esse neg'o. Sed documentorum et argumentorum scholae revisionisticae ratione habita haud scio, an hoc verum sit. [,..]»[1338].

Здесь Хепп говорит о том, что в Германии свобода обсуждения определённых вопросов строго ограничена и что любой может быть наказан за высказывание определённых мнений. Если кто-то всё-таки желает сделать такого рода заявления, он должен прибегнуть к специальным методам — например, вставить сноску на латыни, как в этом случае. Далее Хепп ставит под сомнение правдоподобность истории о газовых камерах, будто бы использовавшихся во время геноцида евреев в так называемых «лагерях уничтожения». Он пишет, что пришёл к этим взглядам под влиянием ревизионистских доводов.

А теперь самое интересное. Из-за этой сноски на латинском языке Хеппа привлекли к уголовной ответственности за «возбуждение масс» и «разжигание ненависти». Но, поскольку закон о давности уголовного преследования уже истёк, его не стали судить; дело ограничилось конфискацией тиража этой антологии[1339] и её сожжением под надзором полиции[73].

С: И всё это из-за несчастной сноски на латинском языке?! Скажите, как может заявление на латыни разжечь массы? Да люди его попросту не поймут!

Р: В Г ермании язык не играет значения; главное здесь — само содержание. Ну и как вам такое государство, которое сжигает научные антологии, посвящённые одному из самых знаменитых немецких историков после Второй мировой войны?

С: Но ведь Хепп и Дивальд придерживались правых взглядов!

Р: Ну и что с того? Что, у них нет права высказывать своё научное мнение? Разве статья 5, параграф 3, основного закона Германии (где гарантируется свобода исследований и преподавания) что-то говорит о правых взглядах исследователей и преподавателей? И как, вообще, определить, какие взгляды правые, а какие — нет?

Вот вам два наглядных примера того, куда могут привести подобные рассуждения. Первый случай имел место 27 октября 2000 года, когда один прокурор из Хемница отказался начать расследование в связи с жалобой, поданной одним консервативным немецким политиком. Этот политик счёл, что средства массовой информации оклеветали его, назвав нацистом. Вот как прокурор пояснил принятое им решение об отказе начать расследование в этой связи: «При рассмотрении вопроса о том, является ли слово «нацист» клеветой, необходимо учитывать то, как понимает этот термин непредвзятый наблюдатель, обычный читатель. В частности, в частых публичных дискуссий по поводу «насилия со стороны правых» термин «неонацист» используется как собирательное понятие для всех лиц, принадлежащих к правому политическому спектру; при этом ничего не говорится о их принадлежности к какой-либо фракции, находящейся на правом политическом спектре. Следовательно, употреблённый здесь термин не является клеветой, а всего лишь говорит о принадлежности истца к некой фракции. А поскольку он является председателем Молодёжного землячества Саксонии и Нижней Силезии [саксонской молодёжной патриотической организации], его, вне всякого сомнения, можно назвать лицом правой ориентации»[1340].

С: Иными словами, правые взгляды = неонацистские = дьявольские = вне закона.

Р: Да, неонацистов ведь считают отбросами общества.

А вот ещё один пример, из которого видно, куда может привести вся эта охота на «крайне правых». Австрийский профессор Вернер Пфайфенбергер Долгое время преподавал политологию в одном престижном немецком университете. Затем он совершил жуткое «преступление», вырвав из контекста слова немецкого коммуниста Курта Тухольского о том, что немецкую буржуазию нужно перетравить газом. Стоит отметить, что Тухольский был ярым пацифистом, и в том отрывке он говорил, что хочет, чтобы буржуа сами испытали на себе последствия войны (среди которых — газовые атаки), чтобы в итоге они стали пацифистами. Пфайфенбергер использовал эту и другие искажённые цитаты в своей статье, в которой он сравнивал национализм и интернационализм. Именно поэтому его в итоге заклеймили «правым радикалом», что имело для него крайне неприятные последствия. СМИ развернули против него самую настоящую травлю, он был уволен с работы, а затем австрийские власти привлекли его к уголовной ответственности за участие в национал-социалистической деятельности, что карается в Австрии сроком до двадцати лет. Видя, что его личная жизнь и карьера была полностью уничтожена и что ему вдобавок угрожает длительное тюремное заключение, Пфайфенбергер 13 мая 2000 года покончил с собой[1341].

С: Боже мой! Сначала она сжигают книги, а затем доводят людей до самоубийства!

Р: Не просто до самоубийства. Вот вам ещё один, последний, пример, речь в котором, правда, пойдёт не об учёном. Райнхольд Эльстнер, немецкий ветеран Второй мировой, долгие годы терпел, как он выразился, «ниагарский водопад лжи» и исторические искажения, которыми обливали его и его поколение. В 1995 году он составил пламенное обращение к немецкому народу с призывом прекратить эту ложь и эти искажения. 25 апреля 1995 года он оправился к мюнхенской Галерее полководцев (ГекШеггепЬаИе), облил себя бензином и зажёг спичку. Вскоре после этого он скончался[1342].

С: По-моему, это глупо.

Р: Возможно, но последовавшая за этим реакция немецких властей была куда глупей и фанатичней! Они конфисковали последнее обращение Эльстнера и запретили его печатать. Кроме того, они запретили устраивать любые памятные собрания в его часть у Галереи полководцев, изъяли и по сей день продолжают изымать и уничтожать все венки, которые люди возлагают там в память о ветеране Райнхольде Эльстнере.

С: Это напомнило мне о схожей реакции коммунистических властей Чехословакии, когда в 1969 году пражский студент Ян Палаш поджёг себя в знак протеста против подавления Советским Союзом так называемой «пражской весны».

Р: Сходство просто поразительное.

Размеры данной публикации не позволяют мне подробно описать царящую в Германии цензуру и преследования, которым там подвергаются инакомыслящие, поэтому я попросту отошлю вас к следующим статьям[1343]. Впрочем, позвольте представить вам данные о так называемых «пропагандистских преступлениях», публикуемые немецким Ведомством по охране конституции. В число «пропагандистских преступлений» входят: всевозможные исторические и политические высказывания; демонстрация запрещённых флагов, символов, эмблем, фотографий; распространение, воспроизведение и пение запрещённых песен и т.д. и т.п. Некоторое из вышеперечисленного может быть истолковано как распространение национал-социалистических убеждений — например, рисование свастик или цитирование «Майн кампфа». Стоит отметить, что, например, в США и Англии все эти виды деятельности являются вполне законными.