Чтение онлайн

Испытывая острую нехватку времени, Фред Лёйхтер в конце концов составил подобный доклад, чьи выводы я хотел бы привести прямо сейчас: «После просмотра всего материала и инспектирования всех мест в Освенциме, Биркенау и Майданеке автор находит доказательственный материал избыточным. Ни в одном из этих мест не было газовых камер для казни. Наилучшая инженерная оценка автора такова, что предполагаемые газовые камеры в осмотренных местах не могли использоваться в качестве газовых камер для казни в то время, так же как использоваться или всерьёз рассматриваться как могущие иметь подобное предназначение сегодня»[161].

С: Это всё равно, что разворошить осиное гнездо.

Р: Первоначальный эффект этого вывода был примерно таким.

С: А какие у Лёйхтера политические взгляды?

Р: Понятия не имею. Я с ним встречался, но ни разу его об этом не спрашивал. Также я не слышал, чтобы он публично делал какие-либо политические заявления. Так что, пожалуй, лучше всего будет считать его полностью аполитичным человеком. По всей видимости, он даже не догадывался, во что ввязывается, когда принял просьбу подготовить свой экспертный доклад.

С: Канадский суд признал его экспертный доклад?

Р: Нет. Суд принял его к сведению, но не допустил в качестве доказательства. Вероятно, он оказался слишком пикантным для судьи[162].

С: Какие аргументы привёл Лёйхтер в пользу своего тезиса?

Р: Помимо прочего, Лёйхтер констатировал, что в помещениях для газации не было газонепроницаемых дверей, так же как и вентиляционных установок для выветривания яда, или что пропускная способность крематориев была слишком мала и т.д. Однако сенсацию вызвали прежде всего химические анализы, проведённые Лёйхтером. Лёйхтер взял пробы со стен помещений, в которых, согласно свидетелям, подвергли газации огромное число людей, а также помещения, служившей в качестве дезинфекционной камеры для одежды узников, и где, следовательно, от газа погибли только вши. Считается, что в обеих помещениях использовался один и тот же яд — Циклон-Б. Однако, в то время как в образце из дезинфекционной камеры было найдёно большое количество химического остатка пестицида, в образцах из предполагаемых людских газовых камер остатка почти не было. Лёйхтер же утверждает, что там должно было бы находиться почти такое же количество остатка, как и в дезинфекционных камерах, если бы показания о массовых газациях были правдой.

С: А он доказывает то, что утверждает?

Р: Вы сыпете соль на рану. О технических аспектах доклада Лёйхтера[163] мы поговорим несколько позже. Здесь же нас прежде всего интересует эффект, который сей доклад произвёл на общественность.

Экспертный доклад Фреда Лёйхтера открыл глаза множеству людей и показал, что к этой взрывоопасной теме может быть естественнонаучный и технический подход. Благодаря этой экспертизе дискуссии об Освенциме проникли глубоко в гражданский лагерь — несмотря на то, что средства информации хранили о ней практически гробовое молчание. Одним из первых признаков глубокого проникновения в центральную Европу стало положительное упоминание о докладе Лёйхтера в книге «Кольцо в носу» швейцарского правого политолога Аримна Мол ера, вышедшей в 1989 году[164]. Первым представителем научного лагеря, подхватившим доклад Лёйхтера, был берлинский историк и профессор Эрнст Нольте. В феврале 1990-го он опубликовал в небольшой газете правого толка «Юнге фрайхайт» статью величиной со страницу, в которой написал о докладе Лёйхтера и о поднятых им вопросах (см. главу 2.15). В том же году вышел труд трёх молодых историков, в котором говорилось о пересмотре исторической картины Третьего Рейха. Он содержал в себе длинную статью некоего работника социальной сферы Вернера Вегнера, который утверждал, будто опроверг доклад Лёйхтера[165], однако при этом привёл крайне скудную доказательственную базу[166]. Затем, осенью 1991-го, тот же Вернер Вегнер представил свои аргументы на конференции либерального баварского Фонда Томаса Делера, темой которой были ревизионистские дебаты и которая, таким образом, была сконцентрирована прежде всего на дискуссии, порождённой докладом Лёйхтера. На ней также присутствовал швейцарский ревизионист Артур Вогт, представивший доклад[167], за который впоследствии он был оштрафован немецким судом[168].

Публичные дебаты над докладом Лёйхтера достигли своего апогея год спустя, в сентябре 1992 года, когда немецкий «Цайт» посвятил этому докладу две одностраничные (и однобокие) статьи. Первая из статей появилась в номере за 18 сентября 1992-го и называлась «Выдумки об Освенциме» («Die Auschwitz-L"ugen»); тезисы ревизионистов, разумеется, были названы в ней наглым враньём. По-видимому, издатели «Цайта» осознали, что ревизионизм, распространяющийся во всё растущем темпе, невзирая на игнорирование в прессе, больше нельзя подавлять молчанием и что необходима массированная реакция. В подзаголовке «Цайт» объявил о полной решимости дать, наконец, ответ на аргументы «правых радикалов». Но то, что последовало за этим в самой статье, было не чем иным, как упрямым повторением заученных молитв, безо всякого намёка на вступление в противоборство с тезисами ревизионистов. Ритуальное поношение всех, кто имеет другую точку зрения на данные вопросы, как ненормальных правых радикалов и полоумных нацистов, — что вновь делает «Цайт» — просто нельзя принимать всерьёз после всего описанного до сих пор в настоящей книге. Я не стану сейчас подробно обсуждать эти статьи, поскольку в данной главе я всего лишь хотел показать публичный эффект доклада Лёйхтера. Желающие прочесть эти две статьи из «Цайта», с надлежащим ревизионистским опровержением, могут обратиться к моей соответствующей публикации[169].

С: Было ли сделано какое-либо официальное заявление по поводу экспертного доклада Лёйхтера?

Р: Да, и не одно, но они противоречили друг другу. Первый ответ последовал в 1990 году от немецкого федерального министра юстиции: «Как и Вы, я считаю, что доклад Лёйхтера был научным исследованием»[170].

Р: Позже немецкое федеральное правительство поменяло своё мнение, поскольку в отчётах ведомства по охране конституции доклад Лёйхтера годами описывался как «псевдонаучный» или «якобы научный»[171] — термины, используемые немецкими властями для того, чтобы очернить исторические точки зрения, противоположные их собственным^72].

С: Возможно, доклад Лёйхтера действительно полностью ненаучен.

Р: О научности этого ревизионистского труда мы поговорим чуть позже. Сейчас же я хотел бы завершить тему, вкратце рассказав о том, что случилось с самим Лёйхтером после того, как общественная дискуссия достигла своего апогея.

В свете множества десятков тысяч экземпляров доклада Лёйхтера на всех основных мировых языках [кроме, разве что, русского... — прим. пер.], распространённых по всему свету, а также множества речей, произнесённых Лёйхтером, эффект его работы был просто потрясающим.

Обеспокоенная всем этим, бригада «никогда не забывающих и никогда не прощающих» приняла контрмеры. Самопровозглашённый «охотник за нацистами» Бит Кларсфельд объявил, что Фреду Лёйхтеру «нужно понять, что отрицая холокост, он не может оставаться безнаказанным»[ 173].

Еврейские организации развернули гнусную кампанию по дискредитации Лёйхтера, целью которой было разрушить не только его репутацию, но и его возможности зарабатывать себе на жизнь. Во главе сей кампании находились Шелли Шапиро и её группировка «Пережившие холокост и их друзья в поисках справедливости». Называя Лёйхтера жуликом, мошенником и аферистом, сия группировка утверждала— за неимением лучшей информации, — будто у него отсутствует квалификация в области оборудования для казни и будто он заявлял, что обладает профессиональной квалификацией, которую он якобы никогда не получал [174].

Несмотря на то, что эти обвинения оказались полностью необоснованными и не выдержали юридической проверки, данная кампания, поддерживаемая видными журналистами и издателями, имела успех. Контракты Лёйхтера с властями штатов по изготовлению, установке и обслуживанию оборудования для казни были расторгнуты. Он был вынужден выселиться из своего дома в Массачусетсе и искать работу в другом месте. Ни один американец не пострадал за вызов, брошенный холокостному лобби, больше, чем Лёйхтер.

С: После всего случившегося он всё ещё придерживается своих скандальных выводов?

Р: Последний раз я общался с ним весной 2003-го и могу с уверенностью сказать, что да.

Р: А теперь давайте поговорим о том, если всё, о чём сообщалось во время войны и вскоре после неё, является правдой в глазах признанного исторического сообщества. Прежде всего, это затрагивает, предположительно, всего лишь несколько деталей, связанных с событиями в немецких концлагерях, о которых неоднократно сообщалось. Первое — это Reichsamt f"ur Industrielle Fettversorgung (Имперский отдел по снабжению промышленным жиром), сокращённо — RIF. Во времена Третьего Рейха, заодно со многими другими изделиями, он производил мыло, которое в то время изготавливалось, главным образом, из жира. В 1946 году, на Нюрнбергском процессе, советы представили мыло в качестве вещественного доказательства в связи с заявлением о том, что жир — основная составная этого изделия — происходил от убитых евреев[175]. Суд, однако, не принял данное обвинение. Слишком уж сильно это заявление напоминало россказни о злодеяниях времён Первой мировой войны, в которых утверждалось, что немцы делали мыло из трупов погибших солдат[176]. До сих пор кое-где всё ещё бытует мнение, что инициалы «RIF», печатавшиеся на немецком мыле, обозначают «Reines Juden Fett» (чистое еврейское мыло). Весной 1990-го израильский Центр Холокоста Яд Вашем внёс поправки в эту историю[177]. Согласно нему, сказка о мыле из жира евреев якобы была придумана самими нацистами, для того чтобы подвергнуть евреев психологической пытке. Тем не менее сей центр заявил, что из человеческого жира уж точно никогда не делалось мыло. Что здесь интересно, так это то, как после разоблачения лжи делается попытка возложить вину за эту ложь на тех, против кого она была придумана и распространена по всему свету. Здесь используется лозунг «Жертва сама виновата». Интересно также будет узнать, откуда этот центр имеет информацию, что из человеческого жира никогда не делалось мыло.