Чтение онлайн

«Газовая камера, замаскированная под «душевую». Никогда не работала».

С середины шестидесятых и вплоть до девяностых такие признанные авторитеты как директор музея Дахау[111] и Союз бывших узников концлагеря Дахау[112] разделяли то же самое мнение.

С: Кем и почему они были признаны как авторитеты?

Р: Печатным мнением.

С: Но это ровным счётом ничего не говорит о справедливости их утверждений. Справедливость какого-либо утверждения зависит не от того, кто его сделал, а от точности и достоверности самого утверждения.

Р: Да, я в курсе. Я привожу эти источники лишь для того, чтобы показать, что они считаются компетентными, и вовсе не в качестве доказательства того, что их утверждения верны. Факт тот, что музей Дахау тем временем убрал из мнимой газовой камеры вышеупомянутую вывеску и заменил её другой, которая отныне утверждает, что газации-таки имели место.

С: Как можно слепо верить всему тому, что говорят эти «авторитеты», особенно учитывая то, что они противоречат друг другу, да и самим себе тоже. Какие надёжные аргументы имеются у них в пользу утверждения о том, что это была газовая камера?

Р: Утверждение о людской газовой камере Дахау было впервые сделано сразу же после освобождения лагеря американскими войсками. Мнимая газовая камера была описана американской исследовательской командой под руководством Дэвида Чавеса 7 мая 1945 года[113].

Заявления о газовой камере неоднократно появлялись во время досудебных разбирательств, предшествовавших американскому судебному процессу в Дахау против сорока обвиняемых, в конце 1945 года, но эти обвинения были исключены во время самого процесса[114]. Однако они появились вновь во время Нюрнбергского процесса 1946 года, вместе с заново составленным докладом вышеупомянутой исследовательской команды Чавеса, по приказу Эйзенхауэра[ 115]. Эти обвинения были поддержаны показаниями Франца Блахи, чешского врача, интернированного в Дахау, который был единственным свидетелем, заявившим на процессе, что в Дахау имели место газации людей[116]. Когда в Нюрнберге Блаха давал свои показания, суд лишил защиту слова, когда она захотела провести более подробный допрос Блахи[117].

С: Значит, перекрёстный допрос там не проводился?

Р: Нет — по крайней мере, в том, что касается заявлений Блахи. Его показания были попросту приняты, безо всякого обсуждения.

С: А суд в Нюрнберге имел право просто взять и прервать допрос свидетеля, если этот допрос грозил стать неловким?

Р: Да, имел. Чуть позже мы займёмся странными нормами доказательственного права, царившими на послевоенных процессах. Но попутно всё же стоит отметить, что традиционная литература в некоторых местах заявляет, что узники Дахау, участвовавшие в постройке этого сооружения, помешали достроить газовую камеру до конца войны, растянув работы на три год а[ 118].

С: А откуда узники могли знать, что именно они строят?

Р: Ну, если бы это была газовая камера, эсэсовцы вряд ли стали бы им об этом говорить. Самое большое, что могло иметь место — это слухи, которые, разумеется, могли быть и ложными.

С: Если узникам удавалось тянуть с постройкой сооружения целых три года, то разве это не доказывает, что Дахау был домом отдыха, где узники могли безнаказанно бездельничать, когда только захотят?

Р: Поосторожней! Подобными спекуляциями вы совершаете уголовно наказуемое деяние! Факт тот, что в Дахау мы якобы имеем дело с единственной газовой камерой с территории Старого Рейха, сохранившейся до нынешних дней. По этой причине есть возможность провести тщательную, в том числе судебную экспертизу.

С: Что вы под этим имеете в виду?

Р: Я имею в виду техническое исследование того, что якобы служило в качестве орудия убийства. Возникают следующие два вопроса. Могло ли сиё помещение — в том виде, в котором оно существует сегодня, — иметь предназначение, о котором утверждали свидетели? И если ответ положительный, то имеются ли там следы, доказывающие, что это орудие использовалось утверждаемым образом? Кроме того, имеется ещё вопрос о том, существует ли предполагаемое орудие в своём первоначальном состоянии или же после апреля 1945 года над ним были произведены изменения?

В связи с этим я хотел бы обратить внимание на следующее. Заново написанный доклад Чавеса, о котором упоминалось чуть выше[115], описывает эту камеру следующим образом: 6 на 6 метров; потолок высотой 3 метра; подача газа через медные душевые головки по трубам, подсоединённым к двум клапанам в наружной стене, в которые вводился газ.

С: Постойте-ка! Это совершенно не согласуется с тем, что можно увидеть в Дахау. Сегодня в наружной стене имеются всего лишь два люка, через которые якобы подавался Циклон-Б. И там нет ничего похожего на клапаны для подачи газа в какие бы то ни было трубы!

Р: Верно. У вас имеются задатки хорошего уголовного следователя! Но прежде чем перейти к анализу фактов, позвольте мне сперва закончить мой рассказ.

В докладе «Разведывательной группы вражеской боевой техники №1» из штаб-квартиры 3-й армии США говорится: «Основываясь на вышеупомянутых интервью, а также на инспекции газовой камеры Дахау (она, по-видимому, не использовалась), нижеподписавшиеся выражают мнение, согласно которому газовая камера была неприспособленна для смертной казни и что в ней никогда не проводились какие-либо опыты. Ввиду того факта, что бывшие заключённые предоставили союзникам гораздо более надёжную информацию касательно опытов с малярией, воздушным давлением и холодной водой, будет резонно предположить, что если бы подобные газовые опыты действительно имели место, была бы доступна аналогичная информация»[119].

Здесь затронут один аспект, который сегодня, как правило, обходят стороной. Как известно, в Дахау по поручению сверху над заключёнными производились медицинские опыты, имевшие большое значение для боевых действий, — например, поиск вакцин от различных опасных заболеваний или поиск способов и средств для спасения жизни сбитым пилотам или потерпевшим кораблекрушение морякам, которые подверглись воздействию крайне низкого давления воздуха на большой высоте или, соответственно, часами находились в холодной воде.

С: То есть вы не оспариваете эти преступления?

Р: Нет. Возможно, события местами были искажены и преувеличены, но я не ставлю под сомнение сам факт подобных опытов, которые вряд ли можно оправдать морально.

С: Что значит «вряд ли»?

Р: Я имею в виду случаи, граничащие с нормами этики и морали, — например, когда заключённые, приговорённые судом к смертной казни, имеют право выбора: либо быть расстрелянными, либо подвергнуть себя подобным опытам. Если они останутся в живых, они будут помилованы. Это было обычной практикой — по крайней мере, в самом начале. Однако остаётся вопрос о том, откуда врач в Трётьем Рейхе мог знать, был ли заключённый только что был приговорён к смертной казни, и как он мог знать, был ли тот на самом деле добровольцем. Можно также обсудить тот аспект, что с этической точки зрения может быть вполне оправданно принесение в жертву небольшого числа жизней для спасения большего числа других жизней — например, в поисках вакцины от сыпного тифа, от которого в то время гибли десятки тысяч людей.

Как бы то ни было, после войны действия немецких врачей были осуждены американским военным трибуналом, чьи сведения основывались на атмосфере, отравленной тогдашними эмоциями и пропагандой, и которые никоим образом не являются неприкосновенными. Подробно об условиях, царивших на этих процессах, я поговорю чуть позже. Тогда вам станет ясно, что далеко не всё, считающееся сегодня доказанным потому, что это было «доказано» на тех процессах, действительно соответствует истине. Но это нисколько не меняет то обстоятельство, что эксперименты подобного рода всё же имели место. И приведённый здесь доклад ссылается на то, что имеются не только исчерпывающие и — в том, что касается сути материала, — непротиворечивые свидетельские показания для этих человеческих опытов, но и вдобавок множество документов, подтверждающих факт этих опытов.