Чтение онлайн

– Какую ещё, троллю в зад, вашу боевую?
– огрызнулся Фрости.
– Я знаю не одну и не две боевых песни, но какая из них - ваша, решайте сами.

– "На Север!"

– "Сельдяной король"!

– "Кровавая свадьба"!

– "Возвращение"!

– Давай "Гуталанд"!
– предложил Утред.

– Почему "Гуталанд"?
– спросил Невстейн.

– А я там родился. Там мой дом, там курганы моих предков...

– В жопу "Гуталанд", - сказал Свегдир Ожог, - сыграй-ка лучше "Око бури"!

– Да, Фростарсон, давай "Око бури"!
– поддержали прочие.
– Славная песня!

– Дуй в эту козью задницу!

– С каждого по марке, братья, - предупредил Фрости.

А потом - заиграл.

И грянуло из двадцати глоток над разорённым городом:

Конь морей прорезал волны,

Тролли спрятались в утёсах,

Паруса норд-веста полны -

Возвращаться нам под осень.

Песня гремела в сером небе, подобно штормовому прибою. Ей вторили птичьи крики да собачий вой. Башмаки слитно гремели по мощёной дороге. Горожане замирали, прятались за заборами, закрывали ставни. Хаген оглянулся на соратников. Бородатые и безбородые лица сияли, в глазах ярилась буря, - мрачное, бесшабашное торжество. Даже Варф подвывал в лад. "Мы только что положили несколько сотен человек, уничтожили благополучие целого города, кто знает, скольких выгнали, оставили без дома, без крыши над головой и пропитания. И мы - радуемся!
– подумал юноша.
– Это довольно забавная не-игра".

Вьются чайки серым роем -

Все потонете в пучине!

Трупов нет, так мы устроим,

Ибо нас тому учили.

Выезжая через северные ворота, Орм подал прощальный знак рогом. Вечные чужаки, бродяги, морестранники, волчья стая, не ведавшая позора, живые мертвецы, - викинги покидали город. Оставляя за собой курящиеся руины, трупы и кровь. Пепел и нищету. Обглоданные кости гусыни, что несла золотые яйца.

Насмехаясь над чужим горем.

Не зная сострадания.

– Как полагаешь, Арнульф сэконунг, - осведомился Унферт, - не возродится ли из пепла Эрвингарда новая гусыня с золотыми яйцами? Всё-таки торговый перекрёсток...

– Это меня мало заботит, - отмахнулся Седой, - я тебе не сердобольная матушка Кьялла. Мне нет дела до участи рабов, и я не для того затеял этот поход, чтобы прослыть благороднейшим из людей, освободителем угнетённых.

– Но именно таким тебя и запомнят, и о том станут рассказывать в сагах.

– С некоторых пор и это мало меня занимает.

Арнульф зябко поёжился, совсем по-старчески кутаясь в меховой плащ.

– Впрочем, - добавил он, помолчав, - о таких, как Атли Ястреб, Мар Тощий или Кьятви Мясо, рассказывать и вовсе не станут. О тех, кому добыча важнее доблести. Мы преподали всему Северу тот урок, что настоящего викинга не устрашит чья-то громкая грозная слава, что нет такого места, куда не дотянутся крепкие руки. Мы лишь довели дело Атли и ему подобных до полного и нелепого завершения.

Помолчал ещё немного. Потом сказал, улыбаясь:

– И коли это заставит наших викингов искать счастья в южных краях, а не на родных островах да фьордах - я умру, зная, что прожил не вполне никчёмную жизнь.

– Воистину, Арнульф Седой, ты страшный человек, - негромко засмеялся Унферт, - ещё страшнее, чем правители на моей родине. И потому для меня большая честь - служить тебе.

8

Было чуть за полдень, когда войско стало на привал в Моховой Долине.

Мёсендаль изменился, хотя и не сказать, что до неузнаваемости. Камней стало заметно поменьше, почва - заметно посуше. Землю расчертили канавы да кельды– глубокие ямы со стоячей водой. На утоптанном, утрамбованном грунте виднелись хребты мощёных дорог. Здесь была заметна крепкая хозяйская рука Торфи Фродарсона и ему подобных. Землянки, впрочем, тоже никуда не делись - правда, нынче они пустовали: видать, бонды забрали рабов из долины, чтобы те не примкнули к восставшим собратьям по неволе. Отыскался и Мокрый Камень, у которого Ассур Белый лишился мужского достоинства. Хаген гулял возле лагеря, нюхал забытые запахи плесени и мокрой земли, вспоминал былые деньки. Он же первым и заметил гостей.

Между тем старшие держали совет. Арнульф кликнул Хродгара: тот как раз отрабатывал удары с Лейфом и Бьярки. Берсерк уже оправился и теперь навёрстывал упущенное. Хродгар попросил Утреда Быка, чтобы тот поучил парней, и удалился. Торкель спросил Бьярки:

– Зачем тебе учится, когда ты и так можешь всех раскидать?

– На всякий случай, - пожал плечами линсеец.

Самар Олений Рог назидательно пояснил:

– Как знает всякий сведущий, берсерку не всегда удаётся вызвать ярость, когда в том есть нужда. Кроме того, берсерк неуязвим для железа только до тех пор, пока не проходит одержимость и дух предка-медведя не покидает его. Потому нашему Бьярки надобно уметь сражаться любым оружием наравне со всеми, - и, предвосхищая расспросы, спешно добавил, - когда я жил в Турсфьорде, там обитал один берсерк. Его звали Торгрим Боец. Он казался человеком простым и покладистым, и часто ходил с нами на охоту. Но в час опасности он свирепел и делался неукротим, и этим спас несколько жизней. Мою - в том числе. От него-то я и узнал, как живётся человеку в медвежьей шкуре. Торгрим укротил своего зверя, но это удаётся немногим.

– Хотел бы я с ним повстречаться, - заметил Бьярки, проводя "Громовой удар" секирой.

– Ты можешь встретиться с ним разве что в Чертоге Павших, - грустно сообщил Самар, - за той скамьёй, что Эрлинг отвёл для берсерков...

...Хродгар присел рядом с вождём и первым делом поднёс ему ковш подогретого вина с яблоками. Седой отпил, прокашлялся и кивнул в сторону Орма:

– Думается мне, тебя что-то беспокоит, Эриксон! Поведай нам свои сомнения и тревоги.

– То дело нетрудное, - прохладно улыбнулся Орм.
– Меня беспокоит, Арнульф хёвдинг, что ты часто скрываешь от нас свои замыслы, и можно подумать, что ты не доверяешь собственным людям или даже - прости на слове!
– боишься их. Боишься нас. Это было бы оскорбительно, не будь ты сам Седой Орёл, сын Ивара Хромого.

– Грустно слышать мне такие речи, - нехорошо усмехнулся Седой.
– Впрочем, продолжай.

– Я не спрашиваю тебя, зачем тебе в Льосвик, ибо то не моё дело, - голос Орма звенел, как перетянутая струна, лицо расплылось в медовой улыбке, а в прищуренных глазах сверкало ледяное сердце айсберга, - но никак не могу понять, причём тут мы все. Коли ты нуждаешься в пышной свите, отчего бы так сразу и не сказать? И зачем нам уходить вглубь острова, когда мы могли бы обогнуть Эрсей южным или северным путём? Зачем ты отослал Крака?