Чтение онлайн

— Чай, — говорит он.

— Цяй, — повторяет китаец.

Потом подходит еще один студент, тоже заказывает.

— Чай.

— Цяй, — снова повторяет китаец.

Потом подходит и делает заказ следующий студент.

— Макароны по-флотски.

Китаец услышал и повторяет за ним радостно.

— Маканони по-потски.

— Чего-о-о-о? — не понимает его повариха.

— Маканони по-потски, — еще раз повторяет китаец.

— Чего? — снова его переспрашивают.

— Эх… Цяй…

Максим вернулся под утро и побрел в свое «логово».

Миша лежал в обнимку с Кирой, ложечкой на его кровати в предбаннике.

От увиденного его аж перекосило в разные стороны.

— Что тут происходит? — начал он расталкивать двух спящих голубков, дергая и пытаясь вытолкать с кровати. — Э-э, просыпаемся, чего разлеглись! — сильно злился, и чуть ли не кричал, но ребята не сразу отреагировали, потому что спали мертвым сном.

Наконец четыре глаза озадаченно вытаращились на Максима, и спросонья никак не могли понять, что происходит, пока старший брат метал в них свои разъяренные метафорические копья.

— Ты что больной? Чего так разорался! — наконец Миша стал сопротивляться ему, вальяжно вытягиваясь и вставая с кровати.

А за ним и Кира, но не такая спокойная, внутри нее вибрировала каждая клеточка, посылая сигнал мозгу о надвигающейся опасности.

— Валите, нафиг, отсюда!

— А если не свалим, то что? — лишь усмехнулся младший.

— Устроили мне тут дом свиданий…

— Успокойся уже! — неожиданно вскочил Миша и толкнул Максима, при этом прикрывая интуитивно собой Киру, будто боясь за последствия плохого настроения старшего брата. — Ты что пьяный что ли? Угомонись. Уже уходим.

Но Максим не собирался успокаиваться, он схватил брата за ворот и стал его трясти.

Братья сцепились не на шутку.

— Блин, парни, пожалуйста, успокойтесь оба! Потише, вы сейчас бабушку разбудите! — бегала возле них Кира.

— Заткнись! — прорычал в ее сторону Максим, и тут же получил удар по животу от Миши, который толком драться-то не умел и, это был его первый в жизни удар, в который, к тому же, он вложил всю свою ненависть к брату.

— Какой же ты конченный! — кричал младший Осипов старшему, когда они уже лежали на полу, и перекатывались по крохотной комнатке банного здания, продолжая трясти, и бить друг друга.

— Давай-давай, сил-то хватит! — подтрунивал над ним Максим, отбиваясь.

В какой-нибудь другой раз может быть и не хватило бы, но сейчас Миша был сам не свой, будто сражался не на жизнь, а на смерть.

— Я тебя ненавижу, понял ты?! Меня тошнит от тебя! Лучше бы твоя мать тебя абортировала, а не скидывала чужим людям!

— Миша, — ахнула Кира и пыталась вмешаться, чтобы уберечь его от слов, о которых он может пожалеть после.

— А что Миша?! — смеялся Максим. — Ну, же, продолжай! Давай, выскажись! — ерничал он.

Он сел на него, прижал его всем своим телом, зажимая его руки своими коленями.

— Давай, сыкло! Говори! — бил он Мишу по щекам ладонями, давая тому легкие пощечины. — Что ты там хотел мне сказать?! — Максим смеялся и злился. — Чучело огородное!

Кира видела их такими впервые, Мишу и подавно.

— Давай, проваливай! — поднял он Мишу и вышвырнул его из предбанника, закрыв за ним дверь на замок.

Но тот не сдавался, он бился обратно, пытаясь снести дверь.

— Миша, пожалуйста, подумай о бабушке, — молила Кира, которая осталась по ту сторону двери, внутри и жутко переживала вдобавок ко всему, что ребята разбудят Виталину Аркадьевну.

Ему было сложно успокоиться, но в дверь все же он перестал ломиться, принимая во внимание слова Киры.

Максим, походу, и забыл, что он был не один в помещении.

Тяжело дыша, развернулся в сторону девушки, которая с ужасом и одновременно с сочувствием смотрела на него.

Но ему не нужна была ее жалость, она лишь коробила его изнутри, заставляла чувствовать себя еще слабее.

А сейчас он был и без того слишком слаб. Несмотря на то, что он пытался на колкие слова брата отвечать иронией, все же Миша задел его за живое, кольнув в самое сердце.

И Кира видела эту боль в его глазах.

— Максим… — произнесла она осторожно, боясь снова зажечь потухший вулкан. — Мне так жаль…

— Кира, вали домой… Прошу, — все еще пытаясь отдышаться, еле говорил он.

— Да, я же…

— Кира, — еле сдерживаясь и раздувая ноздри, — домой...

— А если не уйду то что? Тоже меня побьешь?

— Будем проверять?

— Ну, давай, рискни! — зачем-то провоцировала она, проверяя грани и без того разъяренного человека.

Он подошел близко, встал к ней плотную, схватил ее за плечи и стал прожигать ее взглядом. На скулах нервно играли желваки.

— Кира, — уже шепотом. — ПОЖАЛУЙСТА, ИДИ ДОМОЙ, — произнес он, выделяя каждое слово, после оттолкнул ее, а сам встал к ней спиной. И не смел пошевелиться, пока она, наконец, не ушла.

Родители мальчишек, Наташа и Стас, долгое время не могли завести ребенка. Батюшка им посоветовал взять приемного, «а там, мол, и Бог даст своего».

Так и случилось. Через год, Наташа забеременела Мишей.

О том, что он приемный, Максим узнал случайно, какой-то добрый человек шепнул ему по секрету. Но он с этой находкой пошел с расспросами к родителям, у которых не было другого выхода, как поговорить и рассказать сыну правду. Двум сыновьям. Тогда и Миша впервые узнал, что его родной брат таковым для него не является.

Но это никак не повлияло на их отношения, наоборот, он всегда боготворил Максима. И лишь в последние годы, по его (Максима) же вине, с ним становилось все сложнее и сложнее находить общий язык. Поэтому любовь Миши обернулась неприязнью к брату, а теперь и вовсе переросла в нечто большее с негативным окрасом.

Когда младший говорил, что старшему внимания досталось с лихвой, даже, мол, «перелюбили», он отчасти был прав. Родители чувствовали перед этим ребенком огромную ответственность, и всегда давали ему все самое необходимое, и даже больше, и уж точно никогда не делили детей на своих и чужих.