Чтение онлайн

— Честно? — он слегка отодвинул ее от себя, глянув на плохо оттертое от краски и сажи лицо девочки. Собой он еще вообще не занимался. — Это и правда опасно. Да и думал, что ваш волк меня растерзает, если я тебя буду агитировать.

— Яромир? С чего бы?

— Я предлагал ему участвовать.

— Правда?! Поэтому он тоже вызвался?

— Нет. Он мне отказал. И делал это не единожды.

Мирослава поджала губы, вдруг осознав, что Яромир вызвался сам, еще и потащил за собой Вершинина ради… нее? Или… Она попыталась найти его взглядом, но тут же отвернулась, увидев, что к Яромиру уже подошла София. Это было их дело! Не ее.

— Я так горжусь тобой! — Мирская, выскочившая на Яромира как-то внезапно, кинулась к нему с объятиями. Поцеловав парня в щеку, быстро стерла пальцем помаду.

— Спасибо.

— Это невероятно!

— Ты Третьякова поздравила? — шепнул Яромир, аккуратно положив руку ей на спину.

— Причем тут…

— Поздравь. А мне надо умыться.

— Так давай я… помогу?

— Нет, тут уж я сам как-нибудь, — он даже улыбнулся ей, представив себе эту картину. Обогнув ее, двинулся к столу, где лежали заговоренные салфетки.

София ничего не понимая, вздохнула. Заметив Третьякова, пошла к нему, когда его уже поздравляли одногруппники.

— Вань!

Он кивнул пожавшему ему руку сокоманднику по “шабашу” Денису Луговому и оглянулся на девочку.

— Я поздравляю тебя! Это… здорово.

— Спасибо. Не обнимешь?

— О! Да… — София, слабо улыбнувшись, обняла его за плечи и тут же отстранилась.

Ваня хмыкнул и кивнул сам себе.

— Значит, все же он? — вопрос, который давно вертелся на языке, сорвался с губ сам.

— Кто?

— А что, у тебя есть кто-то еще кроме Полоцкого?

— Вань! Я… О, Перун, я же тебе ничего не… — она сдвинула к переносице тонкие брови, обняв себя за плечи.

— Верно. Ничего не обещала. Это я дурак.

— Ну я ничего не могу с собой поделать!

— Ты слепая что ли или просто дурой прикидываешься?

— Что?!

— Ничего. Дело ваше. Я в ваши игры не лезу!

— Вань!

— Ретируюсь, Мирская. Ты уже большая девочка, сама все должна понять!

Третьяков прошел мимо к столу, где у его изголовья были расставлены пять стульев. Сегодня это были их места, как виновникам поминального торжества. Там уже сидели все, кроме него и оттирающего лицо Яромира, что стоял рядом со своим стулом с высокой массивной спинкой.

— Ну что, — Тихомиров встал, поднимая кружку с налитым в ней сбитнем. — Встанем и почтим молчанием наших предков, что сегодня стояли на нашей защите, не давая теням прорваться сквозь огонь!

Послышался скрип стульев, и каждый здесь присутствующий встал, поднимая кружки с предпочитаемыми напитками. По левую сторону от Мирославы встал Яромир, опустив взгляд на очищенные руки. Он поднял кружку, немного помолчал и, облизав губы, отпил сбитня. Заиграла музыка, и многие, кто уже успел перекусить, отправились танцевать. Полоцкий посмотрел на подругу, поняв, что не поздравили друг друга только они вдвоем. Мирослава внимательно смотрела на него, о чем-то думая. В итоге, подобрав слова, произнесла:

— Яр… Ты не должен был.

— Это только мне решать, Мира.

Она кивнула и, отодвинув стул, на который ранее повесила свой белоснежный ферязь, оставаясь в игровом черном с красной обережной вышивкой кафтане, пошла к зовущим ее одногруппницам, выплясывающим под веселую музыку. Яромир же сел, надеясь, что никто в этот вечер его больше не потревожит, да и танцевать у него не было никакого желания. На информационном стенде, похожем на круглый диск, появились имена и портреты участников команд из других школ. Яромир прищурился, читая:

— Школа Родослав. Вратник — Анатолий Донской. Клевреты: Ангелина Разумовская, Алексей Попович, Родион Хмельницкий, Борис Хома. Святгород представляют вратник Олег Долгорукий и его клевреты: Михаил Потемкин, Александр Мурашко, Юрий Казак, Вадим Дрозд.

Яромир нахмурился, поскольку в беловолосом парне с гетерохромией и надменном взгляде узнал Олега, его бывшего друга, с которым дружили в далеком детстве, но в итоге все закончилось не вполне хорошо. Род Долгоруких был столь же древним, как и род Полоцких, и имел столь же сильный родовой дар. В частности, линия Олега унаследовали, кажется, магию разума. Вратника Родослава Толю он не знал лично, зато в нем легко можно было признать представителя Донских. Они выходили из народа горных эльфов: имели заостренные уши и угольно-черные волосы, а еще любили магическую атрибутику в виде длинных сережек, проколов и рисунков на коже. Именно Донские долгие годы изготавливали колдовские клинки, но в прошлом столетии разорились и вышли из Совета волхвов.

Что ж, сеча будет интересной.

??

В грудене, третьем месяце осени, зима перешла в полноправное владение раньше срока. Почти каждый день шел снег, большими пушистыми хлопьями застилая землю снежным покрывалом. Вечнозеленые сосны и ели, словно барыни, теперь стояли в новых белоснежных шубках и рукавичках. Птички, громко чирикая и хохлясь, скакали по веткам рябины, боярышника, калины и шиповника, склевывая подмерзлые красные ягодки. Они селились вблизи фермы, на которой всегда в достатке было зерно. Воробьи и синички скакали по хоздвору под ногами у драчливых и важных кур, борясь с ними за пропитание.

Ударили морозы, и ведьмаги всюду развешали кормушки и скворечники, переживая за то, чтобы холода не забрали жизни маленьких обитателей Подгорья. Туда же стал прилетать и Персей, бессовестно объедая сородичей. После одной из таких вылазок вернулся подранным и взъерошенным. Он толкнул форточку маленького окошка в спальне девочек, и та громко стукнулась о стенку, задрожав стеклами. Вообще почти у всех девчонок были помощники в виде птиц, но в спальню редко кто из них заглядывал, разве чтобы что-то передать. Но к Персею все давно привыкли. Наверное, девчонкам нравилась его болтовня.

Мирослава распахнула глаза в тот же миг, на интуитивном уровне ощущая, когда что-то происходит по ее душу. Неохотно вылезя из-за полога, укуталась в одеяло с головой и поджала под себя ноги, поставив их на бортик кровати. По комнате загулял ледяной сквозняк, позволяя завывающей на все лады вьюге проникнуть в теплое помещение. Один взмах руки, и форточка захлопнулась.

— Ты где был в такую рань?! — зевнула Мирослава, глядя на охающего и ахающего ворона, что бегал по рабочим столам девочек, распинывая в стороны книги и пергаменты, скидывая на пол карандаши и ручки. В комнате еще стояла темнота. Близились декабрьские студеные полярные ночи, и светало теперь не раньше восьми утра. Поднимать себя с постели тоже становилось все труднее.

— Я?! — Персей повернулся к ней в тот момент, когда она зажгла свет у своей кровати.

— Курлык тебя за ногу! — вырвалось у нее, когда удалось разглядеть его внешний вид.

— Ни за что, ни про что, представляешь?! — он перепрыгнул на спинку стула, уцепился когтями за его обивку и наклонился вперед, выпучив глаза.

— Кто это тебя так?

— Какая разница?! Посмотри, у меня хвост ободран! Сделай с этим что-нибудь, а? Ты же ведьма!

Ворон громко каркнул от переизбытка эмоций. Мирослава же только вздохнула, когда за пологами в своих кроватях завошкались девчонки. Она зашептала: