Чтение онлайн

— Но я ведь не всесильна! Что я тебе, обратно его приклею что ли?

— Баламошка ты!

— Кто?!

— Дурочка, это же ты имел ввиду, да? — хрипло спросила Астра, высунув нос из-под одеяла и зевая. — Холодина какая! От кого прохватил?

— Астрочка, а вот от тебя не ожидал!

— Слушай, хочешь, я тебя на ферму отведу? — спросила Мирослава у Персея, на что тот аж вздрогнул, стряхнув с себя остатки снега.

— На ферму?! Выгоняешь?! Я ведь всего раз с сороками подрался, а ты уже хочешь меня к ним жить отправить?!

— Ты с сороками дрался? — хохотнула Астра.

— Скорее, был отметелен.

— Я бы попросил, баламошка!

— Я, может, и дура, зато невредимая. Ты же боец, в прошлом году даже с петухом справился, а сейчас чего? — спросила Мирослава, непрестанно зевая. Реагировать на его плохое настроение она не собиралась.

— Так этих была целая свора! Галки позорные!

— Так галки или сороки?

— Да все одно мне! Крылатые ублюд…

— Персей!

— А чего драться полезли? Неужто просто так? — теперь уже и Иванна подключилась к разговору. Она, заспанная и помятая, лежала, обнимая подушку и выглядывая со второго яруса. Было воскресенье, и торопиться к завтраку никто не спешил.

— Что, задвигал им свои теории о том, что ворон может быть вожаком даже у львов? — Мирослава откинулась спиной на бревенчатую стенку и достала с полки теплые носки, свернутые в клубок. Персей наблюдал, как она просовывает в них ноги, а сам поджимал к пернатому брюху замерзшие на морозе пальцы на тонких птичьих лапах.

— А почему нет, дорогуша? И не только у львов!

— И тебя ничего не смущает, да? Если тебя сороки так, то львы… — она многозначительно посмотрела на его ободранный хвост, теперь ставший коротким.

— Все сороки — дуры! — Персей перелетел со стола на ее кровать, все время теряя координацию, и кое-как улегся в своем гамаке.

— Как проникновенно! — фыркнула девочка и все же выбралась из кровати, поежившись. — Астра, не отведешь его к Юре? Может, он…

— Нет! — категорично заявила Кузнецова и отвернулась, с головой накрывшись одеялом. Мирослава вопросительно посмотрела на Иванну, но та только тяжело вздохнула, пожав плечами.

— А что же сама?

— Вот сама и отведу. Он же зверомаг, поможет нашему ободрышу. Наверное. Только позже…

Ворон что-то пробормотал, уж больно похожее на:

— И Юрка ваш дурак!

— А ты куда? — спросила Иванна у перекинувшей полотенце через плечо подруги.

— У нас тренировка по “шабашу”.

— В такую рань?!

— Вот и объясни это нашему атаману Вершинину! Хотя он прав, пока нас не запрягли на тренировки к Морной сече, надо не упускать возможности для отработки нового элемента с ковром.

??

— Нет, ну это все не то! — возмущался Никита, когда они уже возвращались в школу с Лысой горы, на которой ни на миг не прекратилась метель. Поле было занесено сугробами, доходившими уже почти до колен. И это намело всего за пару недель!

— Делай скидку на погодные условия, — пожала плечами Мирослава. Вершинин нес на плечах их ковры, поскольку те необходимо было просушить в хребте без применения магии. Зачарованный вагончик, в котором хранились десятки ковров-самолетов для занятий по полетам и игр в “шабаш”, не располагал местом для этого.

— Морозыч, в том и дело! Надо ветер подчинять, понимаешь?! Мы же не зря над стихиями бьемся который месяц! — он шмыгнул покрасневшим от мороза носом.

— Ну да, если во время игры будет такая же погода, нам не сдобровать.

— Если мы будем играть так же, как и в прошлом году, то мы вовсе вылетим из лиги!

Они прошли внутрь школы, где казалось немного теплее. На игроках в “шабаш” были надеты теплые меховые жилетки, а под ними куртки, тоже на меху. Но ни шапки, ни варежки не согревали достаточно. Погода на улице делала Подгорье сырым и пробирающим до костей. Сдвинув шапку на лоб, Мирослава по привычке оглянулась, ища глазами Яромира. Их общение так толком и не наладилось даже после того, как Полоцкий вызвался участвовать в Морной сече сам, да еще и потащил за собой Никиту. Однако Яромир больше не приходил дожидаться ее после тренировок и не делал попыток заговорить, и к этому стоило привыкнуть.

— Слушай, может, поработаем над коврами? — предложила девочка, глядя на сосредоточенного друга.

— Как?

— Надо понять, как заколдован мой ковер. У меня нет таких проблем, как у вас: его не заносит, соответственно, он лучше держит курс.

Никита остановился и, держа на плечах оба ковра, посмотрел на ковер подруги. Его золотые кисточки казались безвольными и неживыми, но стоило его раскрутить, как тот уже был готов рвануть в небо.

— Нам надо их просушить и где-то расстелить изнанкой вверх. Тогда можем попробовать разобрать вшитую колдовскими нитями вязь с заклинаниями.

— Вязь? — Мирослава подошла ближе и вгляделась в шершавую поверхность артефакта. Проведя рукой по нему, только сейчас заметила золотые проблески нитей, складывающихся в неразборчивые письмена. — Думаешь, получится?

— А какие у нас варианты? Если сумеем, то на следующий матч у нас будет фора перед соперниками!

Мирослава кивнула.

— Да, но надо поторопиться, времени у нас мало.

— Тогда двигаем?

— Никит! — кто-то позвал его, и парень резко повернулся. Мирослава пригнулась, чтобы не быть сбитой двумя коврами сразу, но услышала приглушенный писк.

— О, черт, прости! — Никита рванул вперед, но Агата Голицина, держась за висок, испуганно отступила от него на несколько шагов.

— Вершинин, ты как слон! — Мирослава, которая настороженно относилась ко всем подружкам Софии, все же дернула за ковер, останавливая друга, забывшего о своих увеличившихся габаритах.

— Да ничего страшного, сама виновата, — Агата еще раз потерла висок и отняла от него ладонь. Ее лицо покрылось румянцем, и она смущенно посмотрела на яриловца. Никита, румяный с мороза и лохматый после тренировки, сейчас выглядел так, будто это его огрели тяжеленным ковром по голове.

— Я не… Кхм… — пробормотал Вершинин, аккуратно опуская ковры на пол и держа их вертикально. — Ты что-то хотела?

— Да, привет… — Агата улыбнулась ему, но скользнула взглядом по яриловке. Та стояла рядом с другом и с интересом разглядывала колядницу. София явно не следовала правилу: хочешь выглядеть красивой, заведи некрасивых подружек. И Лина, и Агата были по-своему привлекательными, совершенно не уступая во внешности их “предводительнице”, как называла про себя Мирскую Мирослава.

— Да уже поздоровались! — хохотнул Никита, не замечая пронзительных взглядов девчонок. Держа одной рукой два ковра, второй кое-как пожал узкую ладошку Агаты.