Чтение онлайн

Солнце село еще несколько часов назад, вечер сменяла ночь, поэтому приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не наступить на чей-нибудь подол накидки или не запнуться о кочку. Была возведена небольшая сцена, но не чтобы провести концерт. На ней посреди образованного из сотен учеников круга складывался высокий костер. Полоцкий, шедший со всеми и слушая хруст снега, все думал о том, выдвинут ли Тихомирова как вратника от их школы, или поставят кого-то другого. На самом деле его это мало волновало, скорее, интересовало: сумел ли святич подчинить себе туман или не смог? Тут его кто-то схватил за локоть, и он рефлекторно выдернул руку из крепкой хватки. Пошли только вторые сутки после обращения, и тело не до конца восстановилось, болезненно реагируя на любое неловкое движение. Вчерашнюю тренировку и того пришлось пропустить, выслушав при этом от Воеводы такое, что слабонервному могло бы стать дурно, но Яромир на подобное не реагировал.

Кто-то хлопнул его по плечу, и парень резко дернулся в сторону.

— Да чего такой нервный?! — Владимир уставился на брата, отводя его чуть в сторону от толпы.

— О, Ярила… А нормально нельзя было позвать?! — Яромир приподнял маску и прищурился. — Ты как меня распознал?

Владимир улыбнулся. На нем не было ни маски, ни лохматой накидки, которые надели многие ученики. Лишь строгая черная форма ратиборца, длинный ферязь, подбитый мехом, и фуражка. Помимо него здесь присутствовали еще с десяток его коллег, видимо, для контроля проведения обряда.

— Я, брат, тебя чую! Как полнолуние?

Яромир смерил его тяжелым взглядом.

— Плохо?

— А то когда-то бывало хорошо!

— Ну не фырчи. Я вот чего подошел, — Владимир сделал шаг к младшему брату, и тот с подозрением уставился на него в ответ. — Вижу, ты начинаешь взрослеть, раз стал прислушиваться к советам отца. Удивлен.

— Не понял, ты о чем? — парень, чувствуя на себе чужие взгляды тех, кто смотрел в их сторону, пытался разгадать выражение лица брата.

— Если все так пойдет и дальше, точно восстановим брачный договор на помолвку! — в тоне молодого мужчины засквозил неприкрытый сарказм.

— Чей договор?

— Да Перун с тобой, Яр! Ну не мой же!

— То есть, ты сейчас меня имеешь ввиду?

— София рассказала родителям, что вы снова вместе. Это так? — спросил Владимир и по недовольному лицу яриловца, кажется, все понял, потому что глубоко выдохнул. — И почему она так сказала, если ты не согласен?!

— А мне откуда знать, что у нее там в голове?! Она после твоего дня рождения будто с цепи сорвалась!

— С цепи?! Я не понимаю, вы что творите! Это ведь не шутки!

— Думаешь, мне смешно?! Я не хочу жениться!

— Яромир, почему София рассказала родителям о ваших возобновившихся отношениях?! — Владимир внимательно смотрел на брата.

— Мы… поцеловались, — выдавил из себя Яромир, радуясь, что его бледность сейчас на пропустит румянец на шею и щеки. — Отец знает, да?

— А откуда я бы мог такое узнать в ином случае?! Ты на кой черт с девчонкой играешь?! — уже не так рьяно спросил ратиборец, поджимая губы. Он ничего не понимал в отношениях этих двоих.

— Послушай, это было… О, Перун, да это случайно вышло! Я не хотел!

— Ой, да прям?! Так уж тебя и прижали к стенке, да заставили целоваться?!

Яромир красноречиво промолчал, поскольку начни он оправдываться, и можно начать посыпать себя пеплом.

— Я могу себе только представить, что из-за таких нелепых случайностей твоя жизнь точно обернется катастрофой! Если хочешь на ней жениться через годик, то, пожалуйста, тискайтесь по углам и дальше! — прошипел Владимир, и Яромир сильнее поджал губы, заиграв желваками.

— Я думал, что ты этого и хотел.

— Чего я хотел?! Я хотел, чтобы ты себя нормально вел, а не чтобы… Навья срань, ты меня точно в гроб загонишь! — он снял фуражку и потер лоб широкой ладонью. Яромир ничего не понимал.

— Вы же хотели, чтобы мы снова были вместе, разве нет?!

— Я хотел, чтобы ты не делал опрометчивых поступков, Яромир! Послушай меня! Отец сейчас пристально наблюдает за каждым твоим шагом. Оценивает что-то, мне не говорит. И поскольку я по совместительству приставная нянька с самого твоего рождения, то сделай так, чтобы мне не пришлось еще и твою свадьбу организовывать!

— Вот как… — Яромир слегка скривился от тянущей в лопатке боли. Где-то там чернел шрам от укуса мавки, и он с некоторых пор тоже болел, особенно после превращений.

— Давай договоримся так… — Владимир надел на голову фуражку. — Побудь, пожалуйста, тише воды, ниже травы! У меня очень много дел! И мне некогда разгребать то твою дружбу с Мирославой…

— Кажется, со мной дружить она больше не хочет.

— Вот даже не буду спрашивать, что произошло! — ткнул пальцем в грудь брата Владимир, покачав головой. — Разберись с Софией сам! И не форсируйте! Давай пройдет Морная сеча, там уже будем думать, если захотите пожен…

— Я не…

— Не перебивай! Все! С этого дня я с головой ухожу в организацию состязаний, и сделай так, чтобы моя голова не болела еще больше!

Яромир пожал плечами, ничего не говоря. Лишь натянул на лицо маску и отправился к своей группе, надеясь, чтобы их громкие перешептывания никто не слышал. Раздражение, только-только улегшееся в груди после обращения, вновь вспыхнуло горячим пламенем.

— Семейные дела? — спросил у него Никита, на лице которого была рыжая маска, разрисованная белыми линиями, с приклеенными колосьями пшеницы по бокам.

— Ага, разговор по душам.

— Ну, это заметно. Души ведь родственные!

Полоцкий смерил его скептическим взглядом черных глаз, выглядывающих из-под красно-белой маски, и отвернулся. Заприметив в одной из фигур Мирославу, молча продвинулся ближе, встав сзади, как недвижимая стена. Впрочем, в последнее время притворяться стеной у него стало отлично получаться, поскольку подруга не давала ни единого шанса нормально поговорить. Никита пошел за ним следом, как в это время небольшой помост, возведенный у костра, подсветился искусственным светом кристаллов, и внимание зрителей приковалось к этому месту. Словно из глубины души раздался таинственный голос, не принадлежащий ни женщине, ни мужчине, ни вообще, кажется, человеку:

— Сегодня ночью мироздание содрогнется,

Из приоткрытых врат тебе большой привет

От братьев двух, что охранят границу

Двух миров: пристанищ нечисти и тьмы.

И супротив: желанного тепла, энергии и солнца.

Велес, бог мудрости и ведовства,

Лишь на мгновение каменную дверь приоткрывает,

На смену лету приходят снег и холода,

Зима на двадцать шесть седмиц корону надевает.

Властитель света Белобог уходит на покой,

И Чернобог, то кровный брат его, теперь владенья охраняет.