Чтение онлайн

Мирослава вздрогнула, и нож из ее пальцев выскользнул, со стуком упав на столешницу около разделочной доски, покатившись дальше. Яромир неловко придавил его ладонью, чтобы тот не дребезжал и не действовал на нервы.

— Ну-к, дай сюда! — Ягишна Виевна выхватила нож у парня и, прищурившись, всмотрелась в лезвие. — Ты его в гравий кидала?! Этим ножом нельзя подготавливать травы! У него сколото лезвие!

— Да? Я не видела, — пожала плечами девочка, схватившись пальцами за край столешницы, чтобы не выдать своего страха перед преподавательницей.

— И не мудрено! Куда смотришь постоянно?! Явно не об уроках думаешь! Аль о вратнике своем, а?!

— Н-нет, — заикнулась Мирослава, нещадно краснея.

— Любовь — это прекрасно. Но, пожалуйста, за стенами моего кабинета! — голос Ягишны Виевны был громок. Мирослава чувствовала, как расползаются пятна стыдливого румянца с щек на шею, а уши начинают гореть. Одногруппники, привыкшие к подобным разговорам, до этого не обращали внимания, но теперь повернулись к их столу.

Полоцкий медленно провел нижней губой по верхней и, сжав зубы, отвернулся к своим записям. Он и сам заметил, что в последнее время Тихомиров уж больно часто стал появляться на горизонте, а их общение с Мирославой стало ежедневным, чего раньше не наблюдалось. После той драки напряжение в команде повысилось почти вдвое, и если бы кто-то решил измерить его на специальном приборе, у того не хватило бы шкалы отметок. Было удивительно, но они и правда избежали наказания за драку, однако, Мирослава, увидев Яромира с разбитой губой и бровью, о причинах травм не спросила. Лишь внимательно посмотрела, сама себе кивнула и посоветовала сходить к медзнахарям, чтобы быстрее зажило. На этом ее внимание к нему кончилось. София, явно чувствуя свою вину, так до сих пор к нему и не подошла, а ему это было на руку. Потом поговорит с ней. Другое дело волновало сильнее — если Мирослава надумает мстить, то плохо окажется всем рядом присутствующим.

— Мы с Женькой друзья, Ягишна Виевна! — попыталась объясниться девочка, глядя на свои руки. По классу пробежал шепоток.

— Да хоть бы и так! Значит, не о нем думаешь! Но и не о сон-траве так точно!

Она направилась к своему столу, кинула на него нож ученицы, порылась в ящике, где что-то звякнуло, и достала оттуда небольшой кинжал в черных ножнах.

— О, Мара-Моревна, за что мне это все, — пробормотала Ягишна Виевна и передала его Мирославе, пустив по рядам.

— Это ведь донская сталь, — охнула Астра, когда клинок остановился в ее руках. — Такие кинжалы редкие!

— Кузнецова, я что-то не припомню, чтобы просила тебя высказаться!

— Но Ягишна Виевна…

— Говорят, такие кинжалы помогали колдунам-перевертышам, — заметил Влас Кочубей, и Никита тут же к нему повернулся. Сегодня они сидели за одной партой, поскольку Елисей Войнович слег с горной лихоманкой. А все потому, что после бани решил окунуться в сугроб, когда на улице уже было ниже двадцати градусов, и уже два дня валялся в палатах с высокой температурой.

— А ведь точно!

— Сейчас этот кинжал поможет не испортить зелье! Морозова, если увижу, что и его испоганила — шкуру сдеру!

— Может, я лучше тогда свой нож наточу? — попыталась поспорить девочка, но Астра уже передала ей клинок. Он был небольшой, с деревянной гладкой рукоятью, выкрашенной в черный цвет. По ней и по ножнам шла серебряная витиеватая рунограмма.

— А, может, ты мне хоть раз ингредиенты не испортишь?! До конца урока десять минут! Живо всем доделывать свои зелья!

Зелье Мирослава все же переварила. Упоминание Женьки, который в последнее время стал все чаще закрадываться в ее мысли, выбило из колеи. Так и взгляд Яромира, с которым они так и не поговорили, нервировал. Пока она мешала зелье, он взял в руки кинжал, сразу его узнав. Род Донских занимался их изготовлением по индивидуальным заказам, но когда умер старейшина рода, семья вышла из Совета, а производство сократило объемы, вскоре почти разорившись. Недлинный клинок, всего десять сантиметров, был остро заточен и имел идеальную балансировку, если держать его на одном пальце. Забывшись, коснулся серебряных вставок на ножнах, и громко втянул воздух сквозь зубы. Мирослава обернулась, когда он отложил клинок в сторону, часто дыша.

— Тебе плохо? — она села на стул, перестав помешивать варево, и повернулась к Яромиру. Он спрятал ладонь, на которой появился красный ожог, и мотнул головой.

— Нет.

— Ладно… — забрав клинок, вставила в ножны. Спустя пару секунд, все еще держа их в руках, произнесла: — Сегодня полнолуние…

— О, а я уж и забыл! — достаточно язвительно заметил парень, на лбу которого выступили бисеринки пота.

— Оно стало иначе влиять на тебя. Раньше начинает действовать…

— А мы снова разговариваем? — он, сбитый с толку этим открытием, уставился на нее покрасневшими глазами. Потерев обожженную руку о брюки, заметил на ее обеспокоенном лице тень.

— Я и забыла! Теперь ведь ты можешь разговаривать только с Софией!

— Что за обиды, Мира!

— Обида — это когда тебе случайно в песочнице кто-то твой куличик топчет. А то, что у нее крышу на фоне тебя сорвало — это уже психушка!

— Ее поведение выходит за рамки, согласен.

— Она подожгла ковер, Яромир! Какие еще рамки?! — Мирослава придвинулась ближе, чтобы никто кроме него не услышал ее злой шепот. Ей давно хотелось об этом поговорить, но вот странность — получилось только сейчас. Он смотрел на нее так, будто внутри у него не кипела лава, сжигающая кости перед обращением.

— Ну ты же нашла себе нового защитника. Пусть он тебя от нее и защищает, раз мне ты больше не веришь, — его моральному самоконтролю пришел конец. У него не было сил сейчас разговаривать о том, о чем до этого думал днями напролет. Хотел обсудить и все объяснить наконец, рассказать, что между ним и Софией ничего нет — но оказался не готов, истощен и деморализован своим проклятьем.Ну и почему подруге вздумалось поднять эту тему именно сейчас?!

— Ты как всегда прав.

Мирослава встала со стула в тот же миг, когда прозвенел колокол. Она, стараясь ничего не пролить от внутренней дрожи, слила зелье в глиняную чеплашку, закрыла ее крышкой, подписала и быстро отнесла к столу преподавательницы. Следом протянула клинок, но, встретившись с блеклыми глазами, выдающими истинный возраст женщины, сейчас сидевшей перед ней в облике девушки, замерла.

— Оставь себе! Иначе и в следующий раз не сохранишь все то, что так важно не испортить.

— Ч-что?

— Травы, Морозова! Твоим ножом не то, что растения нельзя срезать, им теперь только под ногтями ковыряться! Свободна! — она смерила ее холодным взглядом, но когда к ней подошла Иванна, лицо ее смягчилось. — О, Ванюша, все сделала? Умница!

Мирослава раздосадовано кивнула и, кинув клинок в сумку, оглянулась. Полоцкого уже в кабинете не было. Он ушел в медзнахарские палаты сразу после этого урока, и уже через час обратился в волка. На шесть часов раньше полуночи.

??

Коты, что служили в библиотеке помощниками, шарахались от него по сторонам, поэтому приходилось все искать самому. Однако к этому он давно привык. Пододвинув лестницу, неловко взобрался по узким ступенькам наверх, чтобы достать нужный том. Сжав его подмышкой, спрыгнул вниз, чтобы не насиловать колени, но оступился, и пришлось схватиться за лестницу.

— Что со мной не так, Вань? — спросила София, наблюдая за ним без особого интереса. Она сидела за столом, даже не открыв учебник, чтобы хоть слово записать о еретниках: злых духах, завладевающих телом мертвеца. Еретником, как они выяснили еще на уроке, мог стать и чернокнижник, заключивший договор с нечистой силой еще при жизни. Девочку сейчас факт сейчас не беспокоил.

— Все с тобой так, — ответил ей Третьяков, аккуратно положив книгу перед собой, отодвинул стул и сел напротив.

— Нет, что-то не так.