Чтение онлайн

Ребята спускались вниз, помогая себе посохами, чтобы не оступиться. Яромир напряженно слушал, идя последним. То и дело ему мерещились звуки, похожие на чье-то бормотание, а еще виднелись тени, перебегавшие из-под одного камня под другой. Памятуя о том, что в прошлый раз они заметили еретников слишком поздно, был готов увидеть или услышать уготовленных им спутников первым.

Постепенно утес над их головами становился все выше, а земля мягче: она пружинила под сапогами, покрытая плотным ковром из мха. Ручеек расширился и затих, скрывшись в шелестящих зарослях потускневшего камыша.

— Я правильно понимаю, что нам туда? — спросил Никита, вглядываясь меж осоковых листьев, выросших в полтора человеческих роста.

— Другой дороги нет, — Ваня обернулся на утес. За ним рос облысевший лес, но никого из них туда не тянуло, и это о многом говорило.

— Идем! — Тихомиров первым прошел на тропинку, ведущую через камыши, и все остальные двинулись следом. Раздвигая заросли посохом, он старался уловить хоть что-то: малейшее движение, звук или хотя бы дуновение ветерка. Но ничего не было не видно и не слышно, казалось, на километры вперед.

— Кто такой этот ваш Долгорукий? — спросила Мирослава, когда молчать наскучило, а напряжение стало мешать сосредоточиться. Яромир напрягся. Идя последним, поймал взгляд обернувшегося на него Третьякова.

— Не лучшее время…

— Все равно просто идем. Камышовое поле! Что за скука!

— Ну и что Олежка? Понравился тебе наш белобрысый зануда? — Ваня, улавливающий каждое изменение в окружавших их запахах, пока ничего опасного не учуял, потому разговор поддержал.

— Понравился? Блондины не в моем вкусе!

— Ну спасибо! — хохотнул Никита, потрепав свою светлую шевелюру.

— Вершинин, а я тебе как? — она повернулась к нему лицом и шла вперед спиной. Женька, слушавший начавшийся разговор, удивленно вскинул бровь. Он никак не мог привыкнуть к ее стилю общения.

— Ну вы, правда, нашли время!

— Ну как… Симпатичная!

— Нет, ответь, я в твоем вкусе?

— Я бы выбирал по другим качествам, а не по волосам…

— Вот! Так что будь ваш Олежка хоть длиннобородым старцем, как Гендальф, мне было бы плевать.

— Так и запишем: старцы не в твоем вкусе.

— Эй!

— И к чему это? — тихо спросил Яромир, всматриваясь в шелестящие заросли.

— К тому, что Долгорукий уж больно надменный тип.

— О! — Ваня улыбнулся. — Яр, в нашем полку ополчения прибыло! Вот и мы так считаем! А я уж подумал, что подействовали на тебя его флюиды! Потому как на тебя он посматривал с неприсущим ему интересом.

— Это меня и напрягает, — буркнул Яромир. — Надо бы этот интерес на корню перерубить.

Мирослава лишь закатила глаза.

— Ну так и что у вас случилось?

— Да детская вражда. Как-то сразу не заладилось. Видишь ли, род Долгоруких такой древний, что нечита нам, простолюдинам! Ну ладно мой! Наша семья всего-то с восемнадцатого века закрепилась среди ведьмаговского светского общества.

— Но ведь род Полоцких куда древнее Долгоруких? — уточнил Никита, невольно вникая в разговор.

— Так вот! Видишь ли, Олежке кажется, что Долгорукие, из-под рук которых и происходили все реформы в империи, случившиеся сорок лет назад, да и многие другие случившиеся ранее, больше понимают в делах империи, чем нынешний император. Прости, Яромир.

— А то я этого лично от него не слышал.

— То есть, они хотят… — Мирослава нахмурилась, соединяя логические цепочки, и прошептала: — Смены власти?

— Возможно. Но вряд ли смогут, даже, если решатся. Тут дело даже не в этом…

— А в чем?

— Немногие из Совета Волхвов знают о моем проклятии. Но среди тех немногих и оказались Долгорукие.

— И что с этого?

— Дело в том… что я сам ему проговорился. Мелкий был, а Олег старше на год. Мы с Ваней его почитай за брата считали. Владимир ведь сильно старше, плюс в Ведограде пропадал по полгода.

Мирослава, как и все остальные, молчала, боясь сбить с мысли друга. Он тем временем смотрел по сторонам, дабы не пропустить чего важного за разговорами.

— Ну я возьми и скажи, что у меня есть супер-сила, и что я не берендей, а волк. Мы тогда играли во что-то, весь дворец оббегали, в тот день шторы порвали клинком детского меча. В общем… Через несколько дней Олег проболтался родителям, а те, тут уж мне повезло, сразу к отцу помчались, а не подняли вопрос перед Советом. Наверное, отцу удалось наложить на них заговор тайны, но больше мы не дружили. И много лет почти не общались.

— Погодите. Вань, ты, выходит, тоже знал?

— Знал. Но бежать к родителям не стал. Уже потом стало ясно, что они были в курсе, а за мной просто наблюдали.

— Яромир, а ты не боишься, что на него самого заговор не наложили? Вдруг он расскажет всем во время сечи? — спросила Мирослава, но тут, перебив ее, свое мнение вставил Никита:

— Именно поэтому надо научиться перекидываться! Вот почему он на тебя так смотрел, Яр! Знает твою тайну и чувствует себя победителем в ситуации!

— Рассказать не сможет, тут, я думаю, отец себя обезопасил. Но нервы потрепать — это запросто.

Женька, шедший впереди, уже хотел высказаться по поводу вратника Святгорода, но тут под его ногами хлюпнуло. Он остановился и заметил, что тропинка завела их к топям.

— Вот же леший… Стойте!

— Что случилось? — Мирослава, идя следом за ним, выглянула из-за его плеча.

— Болото. Так. И кого может преподнести нам болото?

Никита отрапортовал:

— Болотника, его жену болотницу, кикимору на крайний случай, блуждающие огоньки.

— Днем? Они чаще после заката промышляют, — Тихомиров шагнул вперед, перескочил на кочку, и тут кустарники камыша расступились. Черные воды болота предстали перед путниками, и лишь посреди топи тянулась тропа, образованная из кочек. — А вот это уже интересно.

— Идти по болоту — что может быть веселее? — Ваня с опаской подумал о том, что его одеревеневшим ногам придется постараться, чтобы сегодня ему снова не пришлось встречать свою смерть, но уже в болоте. Над ним зеленоватыми клубами раскинулся туман, где-то что-то булькало, а воздух стал настолько гнилостным, что из-за этого спирало дыхание.