Чтение онлайн

Плач стих также внезапно, как и начался, и в ушах стоял звон от мрачной тишины, в которую не проникали никаких другие звуки. Вскоре высокие заросли камыша разбавились кустами тростника, тихонько шуршащего на местном безветрии так ясно, что знающие ведьмаги смогли бы расслышать в их шепотке предупреждение об опасности. Вокруг не было слышно ни пения птиц, ни кваканья лягушек. Не летали над болотом совы, не прыгали по воде водомерки, не шуршали в кустах гадюки. Сплошное умертвие, от которого стыла в жилах кровь.

Бывало, что вратник замирал и прислушивался, и его клевреты замирали следом.

— Что-то грядет, — тихо заметил Яромир, когда они остановились в очередной раз. Воздух стал разряженным, что чувствовалось даже сквозь защитные маски. Он оседал на языке сладким послевкусием, переходящим в горечь.

И верно. Не прошло и минуты, как где-то в стороне молния прорвалась сквозь тяжелую тучу, разрывая ее и озаряя топь ярким светом. Через пару секунд громыхнуло.

— Чтоб тебя Навь побрала! — Тихомиров посмотрел вперед на тропинку, прикидывая, когда закончится болото, и начнется более-менее твердая земля. По его прикидкам оставалось недолго, но начавшийся проливной дождь, падающий косыми потоками под порывами западного ветра, все усугублял. Все мгновенно вымокли до нитки.

— Да мы уже в ней, чего ее костерить почем зря! — стараясь перекричать шум ливня, Никита поднял над ними воздушный щит: не совсем прочный и кое-где пропускающий влагу, но все же стало суше и тише.

— Вперед!

Они побежали. Не хотелось останавливаться посреди болота под проливным дождем. Под ногами хлюпало, но кожаные сапоги не пропускали влагу, и это радовало. Снова раздался детский плач, заставивший вратника увеличить скорость. Понемногу топь твердела, уступая место размягченной дождем земле.

— Ухо в остро! Болото позади, но впереди, я чую, опасность!

— Откуда доносится плач? — спросил Никита, с трудом держа над ними воздушный щит. Дождь не стихал.

— Давай я тебя сменю? — Мирослава подняла над головой руки, плетя магические нити и шепча заклинание воздушного щита: — Каэсли скутум! Каэсли скутум!

— Ох, спасибо… Нет, ну откуда же слышится…

— Это там! — Яромир указал в сторону реденькой рощи из лысых берез. Он четко различал направление, но не мог понять, кто их спутник. Перебирал в памяти весь славянский бестиарий, однако такой крик к нечисти отнести было сложно, но все же варианты были. И они не обнадеживали.

Тихомиров осмотрел тропинку, по которой они пришли, провел рукой по пространству и развернулся.

— Идем! Надо отыскать его!

— Лишь бы не гибель свою отыскать! — Ваня улыбнулся, не испытывая волнения или страха. Чувства притупились. Женька неодобрительно на него покосился.

— Что за пессимизм?

— Правда жизни!

— Ты нас по себе не равняй! — фыркнула Мирослава, сдув с глаз тонкую прядку.

— Давайте подальше от болота уйдем, — Яромир посмотрел на подругу, держащую щит, с которого потоком лилась вода. — Тебе помочь?

— Нет. Бежим!

Сорвавшись с места и оставив за собой болото, Женька бежал первым, внимательно вслушиваясь и всматриваясь во все имеющиеся заросли. Крик усилился, и Никита рванул влево, поднимаясь по небольшому склону. Под ногами пружинил прошлогодний пожухлый ягель и хрустели кустики брусники.

— Кажется, это где-то здесь!

Вершинин остановился перед оврагом и мигом нырнул вниз.

— Давайте не будем разбегаться! Все за ним!

Дождь стал стихать, и запыхавшаяся Мирослава опустила руки, когда взбежала наверх вслед за остальными. Никиту они застали стоящим над красным свертком. Парень ошалело посмотрел на Женьку.

— Так, вратник, ты же должен провести всех через Навьи ворота? Тогда сам бери!

— Что там? — Тихомиров спустился вниз, скользя по мокрому травяному настилу. Подол его черного ферязя тащился следом, не зачарованный лететь над землей, и потому уже весь вымок и отяжелел. Тут парень остановился, как только его глазам стал заметен их спутник.

— Ну чего застыли? Забирайте и пойдем! — Ваня осматривался по сторонам. Однако, когда снова раздался крик, глянул вниз, нахмурившись.

— Это ребенок! — оповестил всех Женька, но с места даже не сдвинулся.

— Чей ребенок? — Мирослава присела на корточки, чтобы отдохнули уставшие после бега ноги.

— Кажется, человечий… Мира, бери его на руки и пойдем!

— Я?! — она едва не села на пятую точку, покачнувшись, но ее придержал за капюшон Яромир.

— А кто из нас девчонка?!

— Сам неси! Я не люблю детей! Еще и постоянно орущих!

— Ты же будущая мать!

— Тогда ты — будущий отец своего будущего ребенка от будущей жены!

— Да навью срань… Мира!

— Я боюсь! Он же маленький совсем!

— Будто я не боюсь… — Тихомиров, глядя на подругу, лицо у которой вытянулось в испуге, почесал затылок.

— Стойте! — Яромир, мучаясь от ломоты в костях и покрываясь мурашками от легкого озноба, соскользнул вниз и нагнулся над свертком. Он внимательно осмотрел заплаканного, вполне себе милого ребенка, не выказывая никаких эмоций. Тот смотрел на него в ответ зареванными влажными глазками с длинными ресницами, почти не моргая от страха. — Прежде чем тащить его с собой, проверим, не подменыш ли это… Вершинин, продекламируй!

— Э-э-э…

— Не понял, ты завис?

— Погоди… — Никита, сделав шаг вперед и нагнувшись, аккуратно поднял завернутого в красное одеялко ребенка, которому от силы было месяцев пять-шесть. — Кажется, он замерз, бедняга. А, может, проголодался…

— Хоть грудью покормить не предлагают, — буркнула себе под нос Мирослава, и стоявший рядом Ваня весело хохотнул. Яромир же пощелкал пальцами перед Никитой.

— Вершинин!

— Эм… Подменыши… они почти не спят, постоянно орут…

— Ну пока два из двух! — буркнул Женька, наблюдая, как Никита прижимает к себе ребенка.

— Да погоди ты! Еще они не растут, но тут мы не узнаем так быстро. Часто у них бывает непропорционально большая или же маленькая голова, огромный живот, когти вместо ногтей.

— Ну-ка давай проверим, — Яромир стал развязывать ленту на одеяле, чтобы осмотреть руки младенца. Тот скуксился и снова захныкал. Вершинин цокнул языком.

— Не бойся, малыш, этот волчок не укусит тебя за бочок. И я тебя в обиду не дам!

— Что у вас там происходит? — крикнула Мирослава, плохо слыша бормотание Никиты.