Чтение онлайн

— Кстати, я вот лично вообще удивлен, что ты в эту общину попал, — произнес Ваня, когда они проходили мимо балагана, где местные коллективы пели песни красивыми и звонкими голосами, аккомпанируя себе гармонью и гитарой.

— Это к Алатырю претензии.

— Ты не соответствуешь им! Тебе бы к нам! Ну или на крайняк к святичам! Эй, холодная глыба, ну скажи что-нибудь!

— Третьяков, чего ты от меня хочешь?! У меня ощущение, что твое воскрешение сделало тебя еще более приставучим!

— Это я еще не старался.

— Охотно верю. А по поводу ярилы — подключи чертоги памяти и проведи анализ. Не место мне ни среди колядников, готовых идти ради цели по головам, ни среди святичей, что с этими головами отдаются одному делу. Даже Владимир не такой помешанный был на Ратиборе, как этот, — Яромир скосил взгляд на Женьку, веселящего девчонок и Никиту. — И уж тем более мне не место среди купалавцев! Разве я пышу жизнью и любовью к окружающим?! Только ярила.

— Докажи! Спой песню!

— Думаешь, не смогу?!

— И посопливее!

— О, ты об этом пожалеешь!

Полоцкий еле сдержал улыбку, узнавая в Ване старого друга, с которым они были знакомы с самого детства и еще тогда успели обзавестись общими приключениями. Фыркнув, снял ферязь, шапку, отдал все это Третьякову и легко пихнул его плечом. А тот улыбался уже во весь рот, чувствуя, что ему снова удалось взять того на слабо. Чем отличался Яромир, так это тем, что легко поддавался на подобное. Ему казалось важным доказывать свою правоту. И хоть в последние годы ему пришлось замкнуться в себе, однако, Ваня помнил того Яромира, который не был затюкан осуждением семьи и клеймом проклятого сына императора. Он знал, что тот способен почти на все, если ему приспичит.

— Яр! — крикнула Мирослава, когда заметила, что друг отделился от их компании и пошел дальше к балагану.

— Не спугни! Сейчас что-то будет! — Ваня обернулся на нее, и девочка увидела его лукавую улыбку.

— Ты что, заколдовал его?

— Если мне когда-то это удастся, то явно не сойдет с рук. Поэтому наблюдаем историческое событие!

Яромир, одурманенный неясными эмоциями, прошел сквозь толпу зевак к деревянной постройке, на которой выступали артисты. Сейчас они готовились к следующему номеру, и один из них — гармонист — удивился, когда к нему подошел яриловец. Парня теперь знали почти все из-за участия в Морной сече, где часто мелькало его лицо. Коротко переговорив, мужчина снял с плеч ремни и передал инструмент высокому парню, который тут же забрался на помост. Он освещался яркими огнями кристаллов и гирлянд, а сзади была натянута ткань, имитируя сцену.

Парень прошелся по кнопкам клавиатур, быстро убедившись, что инструмент самый простой и не чета тому, что был у него самого. Но его аккордеон находился во дворце в его покоях, поэтому делать было нечего. Толпа немного притихла, и он заметил друзей, пробравшихся в первый ряд и собирающихся наблюдать за его выкрутасами. На самом деле и сам не знал, зачем это делает. Просто захотел вспомнить себя былого, не задумавшегося обо всем, что гложило сейчас. Хотелось вернуться в беззаботность и легкость, которые себе больше не позволял. На его лице появилась фирменная кривоватая улыбка, и он прошелся взглядом исподлобья по зрителям. Пальцы ловко взяли первые аккорды, и медленная мелодия ознаменовала вступление. Ваня громко свистнул, друзья наконец отмерли, зааплодировали, и толпа их охотно поддержала.

— Я не верю своим глазам! — произнесла Мирослава с неверящей улыбкой. Иванна согласна кивнула. А Яромир, которому вынесли зачарованный микрофон, тем временем запел немного хриплым, но поставленным голосом:

— Под лай собак, поющих на луну,

Лежу я в поле среди разнотравья.

Закинув руки за голову, аромат вдохну.

А он напомнит о тебе, служительнице Нави.

Таких, как ты, сжигали на костре.

За то, как очаровывали вы без спроса.

Нет, случилось все не так, как бывает во сне.

Узнавал тебя долго, слушал свой внутренний голос.

— Я знаю эту песню! — охнула Астра и повернулась к подругам. — Это ведь “Гарпии”! Помните?

— Точно!

— Господи, да он и сам на Атласа похож! Только стиль одежды разный!

— А поет как!

— Идем! — Мирослава, схватив девчонок за руки, потащила их к сцене. Яромир, продолжая петь, смотрел, как они забираются на балаган, устраивая теперь свой. Близко склонившись к микрофону в виде заколдованного початка кукурузы, стоявшего перед ним на длинном стебле, продолжал с надрывом и запел речитативом:

— Мои демоны стихли, как адские псы,

Когда рядом махнула ты острым серпом.

Они жмурят глаза от твоей красоты,

Позабыв, что в крови моей родились со зло-ом!

Публика ликовала. Не знал песни “Гарпий” только разве что тот, у кого не поддерживалось ведовское радио. А потому толпа решительно подпевала. Только он вдохнул, чтобы запеть припев, как ему вторили еще три звонких голоса. Мирослава, хоть и пела посредственно, все же веселилась от души. Одна бы никогда не решилась на подобное, но в компании ее было не остановить.

— Вырви из сердца любви осиновый кол!

Он, словно яд, прожигает меня насквозь!

Хотя нет же, постой, ты его не тронь!

Без любви твоей я превращаюсь в лютый мороз!

— И ну и песенку выбрал, волчара хитрый!— фыркнул улыбающийся Ваня, который тоже подпевал. Женя и Никита понимающе улыбнулись.

— Сейчас здесь организуется его личный фандом!

Яромир с девочками продолжали петь припев:

— Без любви твоей я брожу, как уличный пес,

И в глазах моих страх не найти дорогу домой.

Брошенный, в горьком отчаянии поджимаю я хвост.

Забирай мою преданность,

напои меня с рук ключевой водой.

Пальцы бегали по клавишам, заиграл мелодичный проигрыш аккордеона, а ему вторили гусли и гитара. Из толпы засвистели парни, а девчонки на сцене принялись еще и пританцовывать, кто как умел. Яромир, удивляясь чистому звучанию инструмента, который откликался на каждое движение подушечек пальцев, с удовольствием наблюдал за подругами, которые искренне веселились. Теперь уже и он сам, полностью расслабившись, поймал одной рукой Мирославу и притянул к себе, запев менее скованно. Она же ему вторила, как умела:

— И ветер севера мне шепчет по утру.

О том, что было, и о том, чего не миновать.

Стою я на краю.

Шаг.

И в бездну черную шагну.

Но твои крылья за моей спиной клянутся мне свободу даровать.

Мирослава, стараясь не мешать и не сбивать друга, аккуратно прислонила голову к его плечу. В ней включилась актриса, и она посмотрела на друга так, будто и была той самой, которой и посвящались эти строки. Яромир, глядя на нее в ответ, улыбнулся. Вот ведь актриса!