Чтение онлайн

— Моя любовь к тебе — зловещий рок судьбы.

Мы обреклись на муки вечные до полного изнеможения.

Ты — ведьма, я — творенье темной ворожбы.

Но пока любишь ты меня, я не боюсь забвения!

На припев подбежали и Иванна с Астрой, и теперь все вчетвером пели в висевший напротив микрофон, словно пришли в караоке. Получалось у них не то чтобы ладно, зато, кажется, зрители были в восторге от их импровизации. Они тоже подпевали, зажигая на ладонях огоньки света!

— Вырви из сердца любви осиновый кол!

Он, словно яд, прожигает меня насквозь!

Хотя нет же, постой, ты его не тронь!

Без любви твоей я превращаюсь в лютый мороз!

Без любви твоей я брожу, как уличный пес,

И в глазах моих страх не найти дорогу домой.

Брошенный, в горьком отчаянии поджимаю я хвост.

Забирай мою преданность,

напои меня с рук ключевой водой.

Они спели припев еще раз более медленно, чтобы завершить песню, и Яромир оборвал игру, убрав пальцы с клавиш. Сняв ремни, отдал гармонь владельцу, который смотрел на него во все глаза, улыбаясь.

— Да у вас талант, княжич! Если вздумаете начать музыкальную карьеру, сможете составить конкуренцию этим “Гарпиям”!

— Да ладно вам, — фыркнул Яромир, не признававший своих успехов на этом поприще. Не понимал, где говорят и хвалят за его настоящую игру и вокал, а где только потому что он — императорский сын.

— Нет, правда! Вам бы инструмент получше, и можно было бы на гастроли выезжать!

— Вот уж нет! Но спасибо вам.

— Всего хорошего!

— Какой ты молодец! — Мирослава, давно забыв о том, что еще недавно дулась на друга, кинулась ему на шею, чуть не сбив с ног.

— Если бы не вы, девчонки, это было бы не так эффектно! — он обнял ее в ответ, ощущая, что внутренне спокоен. Теперь да.

— Да что мы, мы так!

— Не обесценивай нас! Мы старались! — улыбнулась запыхавшаяся Астра, обмахиваясь своим платком.

— Я первый раз в жизни пела на сцене! — поделилась Иванна. Она покраснела, а ноги ее будто пружинили, видимо, ей хотелось продолжить танцевать.

— Вам понравилось, друзья? — раздался голос со сцены, и Яромир, обнимающий всех подруг разом, закатил глаза. На сцене теперь стоял Ваня, скинувший вещи друга на Никиту, который отчего-то покатывался со смеху.

Толпа ответила ему бодрым “да”, подкрепляя слова свистом и аплодисментами. Третьяков продолжал:

— От всех учеников Ведограда поздравляю вас с днем Велеса! Да будут здоровы ваши быки и коровы!

Теперь хохотал не только Никита, но и добрая часть зрителей. Некоторые из них не были на ферме со времен окончания школы, а на Малахитнице скотину никто не держал. Город!

— А еще я хочу поздравить своего друга с семнадцатилетием! Он только что вам пел! Давайте же поздравим его вместе?!

Яромир сделал шаг назад, но девчонки успели его удержать.

— Семнадцать лет это вам не шутки! Яр! С днем рождения тебя! — Ваня уже почти кричал: — И давайте хором: с днем рождения!

В очередной раз толпа охотно подхватила идею, а местный балаган заиграл веселую праздничную мелодию.

— Иди! — Мирослава подтолкнула друга, когда тот вновь попытался сбежать, но в итоге под общие и отлично слаженные поздравления он вернулся на помост и даже слегка склонился перед людьми, которым повезло поучаствовать в импровизированном поздравительном флешмобе. Ваня протянул руку, и парни обнялись под общие овации.

— Полоцкий, песни о любви и колах в сердце — это, конечно, хорошо. Но недостаточно. Может, еще что-то? — в голосе Вани сквозила чертовщина, будто его что-то так и подмывало подначивать друга. Яромир прищурился, уже начиная злиться.

— Отойди! — он отодвинул друга одним движением руки и решительно повернулся спиной к зрителям, встав на самом краю помоста. Сгруппировался, согнул колени и пружинисто перекувыркнулся через голову спиной назад, встав на ровные ноги. Зрители снова зааплодировали, добавляя свист и женский восторженный визг. Посмотрев на друга, спросил: — Достаточно?

— Да я так же могу!

— Но все это сделал я, а ты только зудел, как крапива! В этом и разница!

Женька, наблюдающий за всем этим, только дивился. На самом деле Полоцкий не ассоциировался у него с шумными яриловцами, тут он с Третьяковым был согласен. Но все же это было в их духе: повестись, пойти и сделать даже тогда, когда и не хотели. Вышло неплохо: пел яриловец хорошо, играл и подавно отлично, да и физическая подготовка его не подводила. Но почему-то все это пряталось за толстой стеной льда. Тихомиров фыркнул своим мыслям. Человек-загадка этот княжич, и не разберешь, какой на самом деле.

До кафе они добрались только через пятнадцать минут, хотя оно было неподалеку. Но Яромира узнали, а потом признали и всех остальных участников Морной сечи. Каждый хотел с ними познакомиться и пожелать удачи и победы в следующем испытании. Они прошли в уютное кафе с приглушенным светом. Внутри изобиловали декор из дерева и ковры. Называлось заведение “На завалинке”, и в теплое время года там работала веранда, но сейчас еще было достаточно промозгло, поэтому пускали только внутрь.

— О, здесь уютно! — произнес Женька, осматривая кафе. Оно отличалось от других тем, что внутри делилось на несколько так называемых кабинок совсем крохотного размера, которые имитировали маленькие горницы в украинских мазанках. Тем самым у всех гостей сохранялось ощущение, что никто лишний не сможет их подслушать или подсмотреть. Друзья сняли верхнюю одежду, повесили на вешалки неподалеку от столика с ажурной белой скатертью и наконец стали рассаживаться. Кабинки стояли у стен и освобождали посередине кафе небольшое пространство для, наверное, танцев, или каких-либо выступлений. Вход в кабинку был занавешан полупрозрачной тканью. Маленькие окошки на побеленных стенах были задернуты цветастыми занавесками, вместо стульев примостилась деревянная завалинка, покрытая мягкими подушками. На стенах был развешан чеснок и перец, на полках стояли книги и свечи. На круглом столе, занимавшем большую часть кабинки, красовался пузатый самовар и глиняная ваза с цветами.

— Я тебя убью, Третьяков.

— Да брось! Тебе ведь понравилось! — Ваня хлопнул Яромира по плечу.

— Просто я как всегда ведусь на твои идеи.

— Зато теперь я верю, что не зря ты на ярила. Хоть немного показал всем, каким ты можешь быть без маски ледяного принца.

— Может, это не маска?

— То есть, с титулом принца ты не споришь?!

— С правдой не поспоришь!

— Вот такого я тебя люблю! — хохотнул Третьяков, проходя внутрь. Его широкая улыбка напомнила Яромиру того Ваню, которым тот был до своей гибели, навсегда изменившей его. И до их разлада в дружбе, тянувшейся с малых лет.

— Иди ты!

— Ты, вероятно, хочешь, чтобы не я признавался тебе в любви, но чем я плох?! Говорят, я ничего такой, — Ваня поиграл бровями.

— Мне лучше, когда никто не признается мне в любви. И вообще эта тема осточертела!

— Ну-у, мой друг, — колядник, садясь от Яромира по правую руку, задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Не удивлюсь, если с завтрашнего дня твоя жизнь перестанет быть прежней! О! Так это же тост!

— Вот ты и говори! — кивнула Мирослава, садясь от друга по левую руку. Рядом с ней Женька, дальше Никита, Астра и вышло так, что рядом с Третьяковым за круглым столом села Иванна. Тот, сидя полубоком к Яромиру, пока этого не замечал. Иванна весь вечер думала о том, что такого Ивана она не знала. До его гибели они не общались, и она не могла судить об изменениях в парне. Но сегодня он ей открылся с другой стороны: громкий, смешливый, задиристый. Если уж у него получалось взбодрить и расшевелить Яромира, что казался Иванне неприступной крепостью, то это о многом говорило. Она пригляделась, рассматривая его отвернутый от нее профиль: взбудораженный, эмоциональный и улыбчивый. И даже светло-серый мундир не делал его кожу больной, а наоборот выгодно подчеркивал аристократичную и утонченную бледность на фоне шоколадного цвета бровей и волос.