Чтение онлайн

— Я должен извиниться. И пока ты меня не простишь, не остану.

— Прощаю. Доволен?

— Нет. Потому что ты врешь. А мне нужно искреннее прощение.

— Ты издеваешься надо мной, да? — Иванна теперь растеряно смотрела на Ваню, который, крутя в пальцах ручку, покачал головой.

— Давай закончим опрос. И поговорим.

Отвернувшись от него, она уставилась в опросник. Сердце у нее трепыхалось в груди, будто пташка в клетке. В клетке, которую собирались скинуть с обрыва в воду.

— Так это… серьезно, да? — снова первой заговорила Катя. Она коснулась здоровой рукой плеча. Иванна продолжила собирать жалобы:

— Надо понять, откуда берутся боли, о которых ты говорила. Еще раз: сильная боль, онемение в пальцах. Боль какого характера?

— Скорее, тянущая.

— Хорошо. Точнее, не хорошо, конечно… Кхм… В общем…

Третьяков тем временем обошел кровать у изголовья, встав за спиной девочки и положив руки ей на плечи.

— Не пугайся, ладно? Я только послушаю.

— Л-ладно…

Иванна подняла глаза на парня, который смотрел куда-то сквозь ткань отгораживающих ширм. Его длинные и тонкие пальцы скользнули по шее девочки, прощупывая позвонки и мышцы, будто что-то искали.

— Ты уверен, что делаешь то, что не переходит границы?

Ваня положил ладонь на шейный отдел позвоночника, чувствуя там горячую пульсацию.

— Наклони голову вперед.

Катя послушалась, ощущая, как его пальцы, вороша темные волосы, надавливают сильнее. У нее от этого прикосновения побежали мурашки. Кажется, он это заметил, поскольку почти тут же убрал руку.

— Может быть дело в позвоночных дисках. Если есть зажим нервных корешков, он может давать такие симптомы.

— И что, раньше никто не мог этого определить? — со скептицизмом спросила Иванна. Тот выпятил в задумчивости губы.

— А вот это уже проблема западного медзнахарства. Когда лечим одно, не соотносим с другим. Опять же — надо проверить. Запиши и расскажи все Валентине Петровне. Ту надо подключать неврознахаря.

— Неврознахаря? Я что, какая-то психованная? — осипший голос Кати выдавал ее страх. Иванна попыталась ее успокоить:

— Нет, ты что! Неврознахари — это специалисты, которые лечат, конечно, нервы, но не их влияние на психику.

— Не стоит переживать. Наше врачевание с такими недугами легко справляется. К тому же я могу ошибаться, и дело лишь в разрыве губы, которая дает периодические боли, — произнес Ваня. Через несколько минут, когда Иванна, все записав, отнесла опросник медзнахарке и рассказала о том, что им удалось узнать, та удивленно переспросила:

— Он определил это из опроса?

— Да. Я знаю, что должна была сама все сделать, но…

— Это ничего страшного. Просто мы с вами еще не учились выводить график жизненных показателей, этому учат на высших курсах. Сейчас мы изучаем основы анатомии, болезни и отвары.

— Но Третьяков и не выводил графики.

— Что? А тогда как?

— Он… прикоснулся к ней. То есть, руками пальпировал больную область.

— И понял все это из прикосновений?

— Да. Наверное.

Валентина Петровна была заинтригована. Забрав опросник, решила, что осмотрит девочку сама и при необходимости обратится к главзнахарю.

— Скажи, чтобы Ваня ко мне зашел при случае. И можешь идти!

Выйдя в коридор, Иванна запахнулась в меховую жилетку, когда подул сквозняк. Тут сумка соскользнула с плеча, но девочка не успела ее подхватить. За нее это сделал Ваня, который дожидался яриловку в тени коридора. Он повесил сумку рядом со своей и выгнул бровь, выражая удивление.

— Ты что там носишь? Кирпичи?

— Учебники!

— А похоже на кирпичи.

— Отдай сумку!

Он пожал плечами, снял с плеча обе сумки и протянул ей одну. Девочка, не глядя, схватила ее и пошла вперед. Только через несколько шагов остановилась, поняв, что что-то не так.

— Это ведь твоя!

— Ну да. Ты ведь за равноправие? Я несу твою, а ты — мою.

— Может, мне тебя еще и проводить?!

— Давай пока остановимся на том, что я тебя провожу. А дальше посмотрим.

— Не надо меня провожать! И отдай сумку!

— Спорить будем? У меня, как я и говорил, времени не много. Ты же в ваш “курятник” идешь?

— Да…

— Тогда я тебя провожу, чтобы не отнимать время у нас обоих. А ты донеси мою сумку, пожалуйста, а то мне две тяжело! — он еле справился, чтобы спрятать улыбку, а вот девочка, обычно находящаяся в гармонии с собой, смотрела на него потемневшими глазами.

Однако взяв себя в дрожащие руки, которые стали ей неподвластны, схватила его легкую сумку и пошла по коридору в школьный корпус. Время уже было вечернее, и коридоры оказались пустыми. Лишь в кое-каких кабинетах слышались голоса преподавателей, проводивших факультативы. Ваня шел следом, имитируя собой ее тень и глядя в затылок девочки. Его взгляд магнитом притягивали нити макраме, которые она вплетала в свои прически. Спустя десять минут молчания, когда они почти дошли до коридора, из которого можно было разойтись по хребтам, Иванна все же прервала тишину первой:

— Валентина Петровна просила тебя зайти к ней в следующий раз.

— Хорошо.

— И ты не должен так поступать! — она остановилась, и Ваня чуть не впечатался ей в спину.

— Как именно?

— Ты не дал мне шанса собрать анамнез!

— Я лишь хотел помочь.

— Ты поставил под сомнение мои умения и знания! Теперь та девчонка думает, что я ничего не знаю! И как мне ее дальше лечить?

— Никак, — он пожал плечами. — Через пару дней ее уже выпишут, и нам снова дадут новых пациентов.

— Ты не понимаешь, о чем я говорю.

— Прости.

— За что именно ты извиняешься? — ее голос опустился до шепота. Парень стоял от нее в полутора метрах, но и это казалось ей слишком близко. Она пятилась назад.

— Да за все. За свой характер, несдержанность и эмоциональность. За то, что сорвался на тебя “На завалинке”. За то, что все вечно порчу.

Он сделал пару шагов вперед, поскольку ему увеличивающееся между ними расстояние не нравилось. Не хотелось повышать голос снова, а для этого комфортнее было находиться ближе друг к другу. Девочка же уперлась спиной в стену, и голова ее слабо стукнулась о камень.