Чтение онлайн

– Я очень скучал по тебе, Зарух, – сказала с закрытыми глазами. И это было чистой правдой. По нему я скучала особенно сильно. Ведь именно он за эти годы стал мне ближе всех.

В этот момент я почувствовала, как он присел передо мной на пол и положил голову мне на колени. Точно так же, как недавно это сделал Сольгер.

– Я тоже скучал, Лей… Очень скучал.

Не знаю, сколько мы так просидели: он на полу, а я – гладя его непокорные волосы. Но в какой-то момент он поднял голову и грустно улыбнулся. После чего встал и, жестом попрощавшись, покинул мою комнату. В этот момент я знала, что то, что столько дней бушевало в его душе, успокоилось и улеглось, а сам Зарух что-то для себя решил и принял. И я очень надеюсь, что это «что-то» – решение несмотря ни на что остаться мне другом.

Глава 26

Постепенно все вошло в свою колею. Мои отношения с парнями наладились, если не считать некоторых нюансов, но по-иному и быть не могло. Нарим, как и прежде, большую часть времени пропадал у невесты, радуясь нашему с парнями примирению. Рыжий почти не изменился, только периодически как-то странно спотыкался на каких-то шутках, то ли не зная, как я отреагирую на них, то ли не желая задеть. Но, видя, что ничего в моих реакциях не изменилось, продолжал оставаться собой. Зарух делал все, чтобы показать, что его полностью устраивает формат наших отношений, но то, как изредка в его глазах мелькали злые, ревнивые огоньки, когда речь каким-то боком заходила о Сольгере, не давало мне до конца поверить в его искренность. А Маугли… Просто оставался Маугли. Он единственный, кто действительно принял меня таким, каким в его глазах был Лей. Принял и просто продолжал общаться, как и раньше. По-моему, для него было важно, чтобы именно я продолжала относиться к нему как и прежде, чтобы оставалась его другом и поддержкой, которой в собственном доме он не имел.

Иногда я ему искренне удивлялась – как можно быть настолько чистым душой доверчивым мальчишкой в отношении ко мне и нашей компании и настороженным, злым и в чем-то даже коварным в отношении своего отца и того гадюшника, в котором он вырос, и в который ему приходилось возвращаться каждый год? Но у него получалось! За несколько последних лет он успел приобрести в кругу придворных аристократов своего отца репутацию довольно злопамятного и мстительного юноши, не лишенного ума, сообразительности и благородства, которого не стоит слишком уж откровенно задирать. Мне об этом рассказал Зарух – ему с воспитателем как-то пришлось погостить в замке отца Маугли. Я на это могла сказать одно: молодец! Научился-таки за себя постоять!

С Сольгером все было так хорошо, что становилось даже страшно. Казалось, иногда мы понимали друг друга без слов. Нам достаточно было просто находиться рядом, чтобы быть по-настоящему счастливыми. Но чем дальше, тем больше я стала замечать, что ему нужно гораздо больше, чем поцелуи. Я и сама прекрасно его понимала и хотела большего. Особенно, когда он на последних крохах самообладания отстранялся и пытался взять себя в руки. Я понимала, что небо не упадет на землю, если все между нами случится до свадьбы. Но понимала и то, что он слишком благороден и слишком сильно меня любит, чтобы перешагнуть через традиции и понятия о чести. Да и мне, признаться, хотелось, чтобы хотя бы здесь все было действительно как в сказке. Любовь, свадьба, а уже потом и все остальное. Но это самое желание куда-то враз испарялось, стоило ему просто ко мне прикоснуться.

Наконец, к концу зимы он не выдержал и снова сделал мне предложение. Он обставил все очень красиво, но в пределах тех возможностей, которые имел. Все-таки мы все еще шифровались, и никто не должен был узнать ни обо мне, ни о нашем романе.

Я ни о чем не подозревала до тех пор, пока в очередной раз не пришла к нему на урок. Вся комната утопала в розах – где он их столько достал в конце зимы?! – а сам Сольгер был одет в парадную военную форму. И только сейчас я узнала, что войну он окончил в чине равном земному подполковнику, а достигнуть подобного в его возрасте ох как непросто. Ногу он тоже к этому времени залечил, и уже давно таскал меня на руках по поводу и без.

Откуда-то из-за спины он достал лютерну и начал петь мне песню. До приезда сюда он никогда не брал в руки музыкальный инструмент, а петь отказывался наотрез. И именно сейчас я поняла почему – если играть он с горем пополам научился, то со слухом у Сольгера явные проблемы. Но он так старался выводить какой-то заунывный любовный мотивчик этого мира, что я лишь титаническим усилием воли сдерживала улыбку. Наконец, когда он окончил терзать инструмент и мои уши, тяжело дыша с непривычки с надеждой спросил:

– Ну как?

– Это было… феерично! – не сразу подобрала я подходящее слово.

И такая его лицо осветила радостная улыбка, что мне стало совершенно все равно как он там пел и что играл! Ну может же быть у моего идеального мужчины хотя бы маленький недостаток? Ну, хорошо – несколько. Но это ведь ничего не меняет! Я ведь люблю его именно таким…

А потом он подошел ко мне поближе и достал очень красивую резную коробочку, в которой лежало миниатюрное колечко:

– Лейла, ты выйдешь за меня замуж?

У меня от искренности и надежды в его взгляде горло перехватило. Я уже давным-давно справилась со своими тараканами и некоторые моменты обсудила с Сольгером, поэтому не боялась выйти за него замуж. Но был один маленький нюанс, который я должна была обсудить именно сейчас, до своего согласия.

– Сольгер, мой солнечный мужчина. – Я уже давно наедине звала его так или просто «мое солнце», ведь sol по-испански значит солнце. – Прежде, чем я отвечу, ты должен кое-что узнать о моих родственниках…

Я собиралась рассказать ему о своих дедах. На эту мысль меня натолкнул Дон Кихот, еще когда Сольгер делал мне предложение впервые. Мой мужчина – аристократ Фаргоции, а я внучка советника короля этой страны. Дед говорил, что у меня не должно возникнуть с правителем никаких проблем, но что будет на самом деле? Ведь я одаренная, причем с более сильным даром, чем у деда. Готов ли Сольгер в это ввязываться, ведь король вполне может решить, что выходить замуж за простого аристократа, пусть даже он и стал героем войны, мне не нужно. Все-таки политика – это такая штука, в которой что-то предсказать лично я не берусь. Но то, что я со своим Даром стану именно что разменной монетой, предсказать несложно. Другое дело, что я вовсе не собираюсь ею становиться, но подставить Сольгера, если он на мне женится, очень даже могу.

Со вторым моим дедом тоже не все ясно. Что бы он там ни говорил, все равно будет блюсти свои интересы, и что будет и меня в них учитывать, предсказать несложно. В общем, оказалось, что девушка я очень проблемная, и своему избраннику этих самых проблем могу привезти воз и маленькую тележку. Будет ли Сольгер готов ко всему этому? Как отреагирует? Не разочаруюсь ли я после этого в нем? Не станет ли это именно той ошибкой, которую так ожидает Зарух? Всевышний, как же вдруг стало страшно не то что о чем-либо рассказывать, а вообще открывать рот!

– …У меня есть два очень влиятельных деда. – с усилием разжимая губы, начала я. – Один – советник короля Фаргоции граф Юркас Торентийский, а второй – визирь туранского султана Мехмет аль Мирийский…

Я смотрела в глаза Сольгеру и видела, как надежда и недоумение сменяются железным занавесом, который полностью скрыл его эмоции. Несколько долгих минут он просто смотрел мне в глаза, потом отошел к узкому окну и, заложив руки за спину, уставился куда-то вдаль. Молчание из просто напряженного превратилось в невыносимое, не выдержав его, я подошла к любимому вплотную. Хотелось кричать, топать ногами, возмущаться, да, наконец, просто высказать ему в глаза все, что сейчас проносилось у меня в голове. Но я молчала, боясь нарушить эту невыразимую выматывающую тишину.