Чтение онлайн

– Дед, прости, но мне нужно бежать… – тихо проговорила и чмокнула в щеку. – Надеюсь, мы скоро увидимся. Хорошей тебе дороги. Я буду безумно скучать!

И, снова поцеловав его в щеку, убежала как последняя трусиха, без объяснений и толком не попрощавшись с опешившим дедом.

На следующий день я не смогла заставить себя пойти к нему на занятия. А потому впервые за более чем пять лет обучения сознательно пропустила урок. И следующий тоже…

– Лей! Лей! А-у! – прокричал мне прямо в ухо рассерженный Зарух. – Что с тобой происходит?

– А? Ничего. А что случилось?

– Что случилось? – он развел руки в стороны, предлагая всем желающим оценить пассаж. – Да ты же нас даже не слышишь!

Я смутилась. Действительно, я в последнее время стала невнимательной и рассеянной.

– До он, кажется, влюбился, – пропел фразу и хитро улыбнулся Рыжий. – Скажи хоть в кого? А? – глаза смутьяна блеснули ярко-зеленым.

Зато Зарух напрягся и вперил в меня напряженный злой взгляд. Маугли приоткрыл рот в ожидании сенсации, а Нарим скептически изогнул бровь. Я закатила глаза.

– Нет, ну что вы как дети?! Ну в кого я сидя в школе мог влюбиться, а? – воззвала к их здравомыслию, но тщетно – выражение лиц парней не изменилось. – Я просто песню придумывал…

– И как? Придумал? – вкрадчиво спросил Зарух.

– Д-да… – неуверенно ответила, понимая, что вопрос прозвучал не зря.

Зарух метнулся к углу за моей лютерной, на которой он научил меня неплохо играть, и вручил в руки:

– Давай! Мы будем рады это услышать! – выжидательно улыбаясь и пряча глубоко в глазах дикую ревность, проговорил принц.

– Но… Я еще не все придумал и…

– Ничего страшного! – ответил Зарух. – Мы послушаем и часть. Правда, ребята?

Те нестройно согласились, кроме Нарима, с лица которого не сходило скептическое выражение.

– Ну что ж… – я почти зло ударила по струнам.

А потом вдруг вспомнился Сольгер и Саргайл, которого покалечила война, все те ребята, что когда-то хохмили в моей кофейне и которых уже давно нет в живых. Подумалось, сколько же и скольких потерял в этой войне Сольгер, и откуда-то из глубины души сами собой вспыли слова и музыка Владимира Высоцкого. И я, почти не думая о переводе, запела «Балладу о борьбе»:

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,

Средь военных трофеев и мирных костров,

Жили книжные дети, не знавшие битв,

Изнывая от мелких своих катастроф…

огда я закончила, почувствовала дикую опустошённость. Как будто не просто спела песню, а достала из души и озвучила нечто очень важное, нечто, что сжигало меня изнутри при мысли о войне и всех тех ребятах, что сражались и погибали или остались в живых, но навсегда изменились, имея на душе рубцы и незаживающие раны. И неважно, с какой стороны баррикад они выступали. У всех у них был свой долг и своя трагедия…

Неважно, с какой стороны баррикад…

Так могут говорить лишь люди, которые смогли наблюдать за войной со стороны. Те же, кого она затронула и лишила близких, никогда не смогут сказать «неважно с какой стороны баррикад». Я это точно знала, но не могла ненавидеть Сольгера и тех солдат, что до последнего пытались меня прикрывать от обезумевшей толпы, которая хотела растерзать меня на месте. И ведь солдаты воевали не потому, что им этого хотелось, а потому что получили приказ, и это был их священный долг перед своей страной. Как же все в жизни непросто…

Отдышавшись, я подняла голову и увидела, что парни задумчиво смотрят кто куда, а у двери стоит Сольгер и смотрит на меня. В его глазах стояли слезы, и было перемешано столько, что я с трудом протолкнула в легкие воздух.

«Это ты?» – спрашивали его глаза.

«Я», – отвечали мои.

«Как?» – снова вопрос, который включал в себя столько самых разных «как», что ответить вот так сразу было просто невозможно.

«Все сложно», – только и могли ответить мои. А еще я зачем-то подняла руку и, показав ему завязанный на ней браслет, пожала плечами.

«Не верю… Просто не могу поверить, что ты жива…» – он сделал шаг от открытой двери ко мне.

– Оу! – наконец, заметил его Рыжий. – А вы, собственно, кто такой?

– Я его новый наставник, – не отводя от меня взгляда, будто я в любой момент могу исчезнуть, хрипло проговорил Саргайл. – К которому он совершенно не хочет ходить на занятия. – И, подойдя вплотную, внезапно встал на колени и, обхватив мою талию, положил голову мне на колени и прикрыл глаза.

Все настолько были потрясены, что никто не проронил даже слова. У меня стоял ком в горле, я совершенно ничего не могла произнести в ответ. В руках, которые я отвела в стороны после того, как он обхватил мою талию, все еще была зажата лютерна, которую я, наконец, додумалась положить на кровать. А вторая рука сама собой уже гладила его по плечам, по голове, и только после этого я заметила, как мои слезы капают на его светлую макушку.

– Что здесь вообще происходит? – вскочил Зарух. – Я спрашиваю, ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? – не услышав ответа, почти прокричал он, дико глядя то на меня, то на Сольгера.

– Пойдем, – спокойно сказал Сольгер, подняв голову и заглянув мне в глаза. – Нам нужно поговорить.

Я окинула взглядом друзей и кивнула, показывая и Сольгеру, и парням, что действительно хочу с ним поговорить. А он вместо того, чтобы встать и выйти из комнаты, поманив меня следом, встал и, сграбастав в охапку, как плюшевого мишку, пошел на выход. Глаза у меня стали большие пребольшие, а еще, несмотря на всю нелепость позы, я поняла, что совершенно не в состоянии вырваться.

– Эй, мужик, ты чего? – преградил ему путь Рыжий. Остальные парни заняли места с по бокам и сзади.

– Нам нужно поговорить, – спокойно, как маленьким, пояснил наставник.

– Я все понимаю, – ответил на это Нарим, потому что у Заруха в этот момент от бешенства свело челюсти, – но Лея поставьте на землю.

Сольгер посмотрел на меня, и я усиленно закивала. Тяжело вздохнув, он поставил меня на пол. И в этот момент на него сбоку налетел Зарух. Не ожидавший такого Сольгер, пропустил первый удар, его раненая нога подогнулась, и он вместе с вцепившимся в него принцем полетел на пол. Завязалась потасовка. Все произошло настолько быстро, что мы среагировали не сразу, но все же бросились их разнимать. Бесполезно! Любой, кто пытался их разнять, рисковал кататься по полу вместе с ними. Не зная, что предпринять, я схватила стоящий на столе кувшин с водой и вылила на Заруха с Сольгером. От неожиданности они замерли, а потом одновременно зло глянули в мою сторону и, наконец, расцепили сжатые руки, которыми вцепились друг в друга мертвой хваткой. Оба были хорошенько помяты и получили несколько кровоподтеков на физиономиях.

– Зарух! – не выдержала я злых взглядов, которые он бросал на Сольгера и которые стали последней каплей. – Ты что как с цепи сорвался?! Он же мой наставник! Ладно, пусть тебя это не волнует, но Сольгер здесь лечит ранение, полученное им на войне! Он мой друг, который несколько раз спасал мою жизнь! Да он вообще думал, что я погиб! А ты… Что с тобой вообще происходит, Зарух?

– Лей… – попытался он что-то сказать.

– Что Лей? Разберись уже со своими тараканами в голове, а то ты в последнее время бываешь совершенно неадекватен! – припечатала я и обернулась к друзьям. – А вы что стоите смотрите? Помогите ему раны обработать, он ведь так и оставит, и потом к лекарю идти придется. Первый раз, что ли? – И, наконец, посмотрела на Сольгера и вздохнула. Рука так и тянулась к его пораненной скуле, но я сдержала порыв. Ни к чему это. – Пошли, провожу тебя. Где твоя трость?