Чтение онлайн

– Я люблю тебя, Лейла. Слышишь? Люблю так сильно, что только мысли о том, что все это мне приснилось, становится тяжело дышать. Люблю, наверное, с первой встречи. Глупо, да?

Я, счастливо улыбаясь и кивнула:

– Тогда я тоже глупая, потому что полюбила тебя с первого взгляда… Я только сейчас это поняла.

И он снова поцеловал меня так, что я потерялась в водовороте чувств и эмоций.

– Лейла, ты выйдешь за меня…

Договорить я ему не дала – отчего-то не на шутку перепугавшись.

– Сольгер, может, мы отложим этот разговор на… какое-то время, а? – у меня вырвался нервный смешок.

– Ты не хочешь за меня замуж? – испытующе заглянул он мне в глаза.

– Не конкретно за тебя, скорее, наоборот. В смысле, – я путалась в собственных мыслях, – я вообще не хочу замуж.

Парень явно опешил от такого заявления:

– Но почему?!

Не объяснять же ему, что с самого попадания в этот мир замужество виделось мне как некая клетка с толстыми прутьями, из которой невозможно выбраться. И хотя перед глазами был пример отца, который опровергал собой все местные стереотипы, я все равно была настроена в этом вопросе очень скептически. А сейчас… наверное, еще просто не успела до конца осознать случившегося, и мне просто требовалось время:

– Я хотела сказать, что не хочу замуж сейчас. – Я погладила его по груди. – Ну сам посуди, мне нужно доучиться, потом как-то избежать вербовки к королю Фаргоции… Да много чего еще нужно сделать!

– Мы обязательно что-нибудь придумаем, – серьезно пообещал Сольгер. – И вдвоем нам это будет сделать гораздо легче. Ты только поэтому не хочешь замуж?

И я кивнула, понимая, что озвучила ему не все, но с оставшимися тараканами справлюсь сама. И он снова меня поцеловал, кружа и затуманивая голову. В этот момент дверь в комнату со стуком отворилась, и на пороге появились все мои ребята. Они непонимающе переводили взгляд с Сольгера на меня и обратно. Несколько секунд стояла гробовая тишина, после чего Зарух со всей силы ударил кулаком о косяк и выбежал прочь. Рыжий, задумчиво кусая губы, взял за плечо хлопавшего ртом Маугли и вместе с ним вышел из комнаты. А Нарим очень серьезно посмотрел на Сольгера и спокойно сказал:

– Обидишь – убью. – И тоже вышел прочь.

– Капец! – Я уронила голову в ладони и длинно выдохнула.

С этого дня моя жизнь поделилась надвое. И в одной ее части я была безумно счастлива, стараясь больше времени проводить с Сольгером, который мое замечание насчет ухаживаний принял близко к сердцу и на каждом занятии дарил цветы и разные сладости. Сладости мы частично съедали тут же, остальное я забирала к себе, а вот цветы после каждого урока отправлялись в полет. Сольгер лично открывал окно и выбрасывал их, говоря, что они отправляются в полет за впечатлениями, а через какое-то время вернутся и поделятся этими впечатлениями с нами.

Я скептически смотрела на росшую под окном кучку несчастных растений, которым удалось порадовать меня своим видом и запахом всего несколько часов, и, вздыхая, говорила, что их впечатления меня вряд ли заинтересуют. После чего просила больше не дарить мне цветы, потому что мне их банально жалко.

Однако Сольгер серьезно настроился на ухаживания, и цветы в его понимании были их неотъемлемой частью. Поэтому каждый день он продолжал отправлять их в полет, ведь забрать их себе в комнату я не могла – этого бы точно никто не понял. Мне оставалось только удивляться, где он берет букеты поздней осенью и ждать зимы, когда он при всем желании цветов достать не сможет.

А вот в другой части своей жизни я была безумно, просто дико одинока. Привыкнув к своим ребятам и к тому, что почти каждый вечер они дружно толпой собирались у меня в комнате, я оказалась не готова к тому, что никто из них ко мне не придет ни тем вечером, когда они узнали о моей якобы нетрадиционной ориентации, ни через неделю, ни через две…

Они не перестали со мной общаться вовсе, по крайней мере, при встрече кивали, но на этом и все. И если Зарух демонстрировал ко мне полное равнодушие, то Рыжий, по-моему, просто не знал, как теперь со мной общаться, а Маугли при встрече разве что не шарахался. Хорошо хоть Нарим иногда заглядывал. На большее у него просто не было времени – он вместе с лекарем пропадал в доме его сестры. Но даже при встрече мы оба старались не касаться темы мальчишек. И так мне было обидно, что не передать словами! Ведь нас связывало столько лет дружбы, мы вместе прошли и через радости, и через печали, а они вот так… И я еще думала рассказать им, что я девушка? Дура!

Немного примиряло с действительностью лишь то, что они никому не рассказали об увиденном. Это я знала точно. Потому что ни у Сольгера, ни у меня проблем не прибавилось. А ведь узнай о нашем романе хоть кто-то, это могли вылезти с самой неожиданной стороны. Пожалуй, здешние ребята лишь заметили распад нашей компании и пару раз пытались узнать его причины, но безуспешно.

А недели через три после инцидента я как-то вечером вышла из комнаты, чтобы спуститься в библиотеку, и столкнулась с парнями, которые тоже куда-то собрались. Они так и застыли при виде меня поперек дороги.

А меня такая злость взяла, что не передать!

– Ну? Чего смотрите?! Рога или хвост ищите? Так нету! – я даже покрутилась вокруг своей оси, разводя руками и давая им возможность во всем убедиться.

– При чем тут рога и хвост? – глядя на меня исподлобья, спросил Маугли.

– Как это при чем? – деланно изумилась я. – Так ведь если я не изменился, то чего вы так дружно от меня шарахаетесь, а?

– Ты сам виноват, – совсем тихо отозвался Маугли.

– В чем же, если не секрет?

– Мог бы нас позвать, все рассказать, объяснить… извиниться… – глядя себе под ноги выдал он.

– Извиниться?! – меня аж на месте чуть не подкинуло. – За что, друг мой дорогой? Или лучше сказать – бывший друг? Я как-то оскорбил хоть одного из вас? – Я обвела их всех взглядом. – Или сделал что-то плохое? Или предал нашу дружбу? А? Объясните мне, господа хорошие, за что я должен перед вами извиняться?

– Мог бы хотя бы рассказать нам, что … ну… – мямлил Рыжий.

– Да ну! – я притворно широко раскрыла глаза, будто в шоке. – И вы тогда сказали бы мне: «Да все нормально! Ты же наш лучший друг! Мы же знаем тебя с детства, столько вместе пережили, во стольких передрягах побывали! Да нам все равно кто там тебе нравится! Мы же любим и уважаем тебя отнюдь не за это!» Вы бы так мне сказали, да? – на последних словах мой голос дрогнул, пришлось поднять выше голову и поморгать, чтобы сдержать слезы обиды, уже готовые сорваться с глаз. Ведь именно эти слова я и хотела от них услышать! А они стояли, как бараны, и смотрели себе под ноги.

– Но ты же… этот… – снова замямлил Маугли.

А я снова разозлилась:

– Я-то, может, и «этот», а вот вы точно не те, с кем я дружил с десяти лет!

И, толкнув перегородивших путь парней, опрометью бросилась в сад. Ни о какой библиотеке уже не могло идти и речи. А там, взобравшись на ветвистое дерево, обняла ствол и разрыдалась. Обидно, как же обидно… А еще очень горько. Терять друзей, оказывается, так горько, а уж разочаровываться в них…

***

Этим вечером я все-таки попала в библиотеку и, взяв книгу, отправилась к себе. На меня накатила апатия, и я просто сидела на кровати и бездумно перелистывала фолиант.

В этот момент в дверь постучали. Я еще не собиралась спать и не закрывалась на ключ, а потому сразу за стуком она приоткрылась, и в проеме показались все трое субъектов. Зайдя в комнату, они закрыли дверь и стали нерешительно у нее топтаться.

– Если ждете моих извинений, то дверь там, прямо за вашими спинами, – холодно произнесла я.