Чтение онлайн

Инга Карабинская живёт в далёкой Республике Коми. Познакомил меня с её творчеством местный художник Олег Сизоненко. Инга пишет пронзительно и образно, у неё своё самобытное видение мира и острый глаз. Надеюсь, после публикации в «ЛГ» на мало кому известную талантливую поэтессу обратят внимание редактора «толстых» журналов.

Сергей Никольский, родившийся в Москве, в литературной семье, волею судьбы оказался в небольшом голландском городке, где профессионально занимается изобразительным искусством и поэзией. У него вышла всего одна поэтическая книжка в серии «Иеру­салимского журнала». Стихи Сергея – это стихи художника – яркие, зримые, живописные. Хотелось, чтобы эта публикация заставила Сергея вый­ти из тени и заявить о себе в полный голос на российском поэтическом пространстве.

Эти три автора незнакомы даже виртуально, но пусть на страницах газеты они объединятся и найдут себе новых читателей.

Евгений МИНИН

Вадим ГРОЙСМАН

ПЕТАХ-ТИКВА, ИЗРАИЛЬ

ЗВЕЗДА

Звезда направила неверный голос твой,

Сюда сверкнула отовсюду.

Встань перед совестью, как лист перед травой,

Верни полученную ссуду.

Не стало города – и высохла река,

Ты сам осмеян и отвержен.

Встань перед будущим во всех твоих грехах,

В неподобающих одеждах.

В заветных рукописях нечего искать,

Нарушен синтаксис субботний,

Но ты не выброшен, и музыкою стать

Обязан скрежет твой зубовный.

Из тела стань листом и прочитай с листа

Завет с печалью и весельем.

Не вспышка и не облако – звезда

Остановилась над селеньем.

* * *

Отнимается всё, что даётся,

Как ни мучай его, ни зови.

Мне обузой моё первородство,

Кочевое наследство в крови.

В ненадёжное время, покуда

Грозный ангел не послан за мной,

Сотвори мне словесное чудо

Из камней да из персти земной.

На пороге, в тускнеющем свете

Говорит молчаливый ловец,

И сплетаются в нежные сети

Серебристые нити словес.

* * *

Без превращения и лжи,

Не спутав бред и явь,

Теперь и слова не скажи,

И точки не поставь.

Найти слова не удалось,

Что прогоняют боль.

Попробуй силу этих слёз,

Потрогай эту соль.

А если ужас отпустил

Хоть на исходе дня,

Послушай музыку светил,

Молчание храня.

Возьми холодный, чистый звон,

Что издаёт звезда,

И словом одолеешь сон,

И будешь допоздна

Земного воздуха опять

Касаться языком

И перед зеркалом стоять,

Как перед чужаком.

* * *

Облака – растрёпанные косы –

Протянулись над пустым холмом.

Приютили кедры или сосны

Тишины испуганный фантом.

Издали доносятся до сквера

Вой сирены и шашлычный дым.

Осень, сумерки, число и мера

Завладели временем моим.

Надо бы проститься осторожно:

Хорошо смеркается, надёжно,

Глянул вечер с ближних берегов.

Вся округа, сколько видеть можно,

В разноцветных точках очагов.

К сердцу подступающая влага.

Словом наведённые мосты.

То и это. Ветер и бумага.

Без любви не совершить ни шага

Прочь от неизбежной темноты.

* * *

Год за годом – скука и рутина,

И пустых мечтаний разнобой.

Помните, когда-то не хватило

Нас на то, чтоб сделаться собой?

Честные работники забвенья,

Мыслящая травка на ветру...

Страх и бедность, опыт и сомненья

Горький след оставили во рту.

Но бывает чудо между нами:

Нищий путник, двоечник хмельной

Говорит с былыми временами,

Как с ребёнком, спящим за стеной.

Странный дар не тешит и не лечит,

Только шлёт неуловимый звон

В каменную тьму тысячелетий,

В чёрную прогалину времён.

И дремучий человек пещерный

Голову закидывает вдруг,

Будто слышит небосвод вечерний,

Медленно вращающийся круг.

Инга КАРАБИНСКАЯ,

УХТА, РОССИЯ

ПЕПЕЛ

В русском языке слово «любовь»

длиннее, чем слово «жизнь».

Сергей Шестаков

Она ему пишет: «здравствуй, всё хорошо.

Твоё письмо пока ещё не дошло.

Мне снова стали сниться цветные сны.

Отсюда не видно ни одного окна,

Никто не скажет – я чаще всего одна,

Но, кажется, это верный симптом весны».

Она ему пишет: «знаешь, мой дорогой,

Я эту комнату помню совсем другой.

А внуки давно засыпали старый пруд,

По осени жгли листву и спалили сквер,

Из мебели целы тумба и секретер,

Впрочем, их тоже пропьют или продадут».

Она ему пишет: «всё своим чередом.

На прошлой неделе дочь заложила дом,

Но денег не хватит даже долги раздать.

Вчера в саду зацвела твоя алыча.

Пока хватает бумаги и сургуча,

Пока жива, я буду тебе писать...»

«...Вот, дура старая, выжила из ума.

Строчит, зараза, в сутки по три письма!

Да благоверный в раю их читать ослепнет...»

Сиделка сплюнет, лист поднеся к огню,