Чтение онлайн

Игра Онаняна причудлива – помимо научных терминов он вплетает в узор своей поэзии и высокие, мифические образы (ладья Харона, Лета, Космос и Хаос), и привычные, бытовые словечки (вроде офисного планктона, зомбоящика и стёба); простые, размеренные ритмы меняет на динамичные, будто летящие с горы строчки. Поэт играет самыми разными гранями языка, стремясь преломить в них своё мироощущение.

Читателю понемногу открывается двойственность поэтического мироощущения Глана Онаняна. Он пишет как человек, знакомый с закономерностями физического функционирования мира, изучивший его, казалось бы, досконально, переживший и обдумавший множество жизненных явлений. Стихи Онаняна – его способ продолжать познание жизни, души, такого механизма, который далеко не всегда поддаётся материальным законам и нашему разумению. Это – бесконечное пространство для изумления, вопрошания, утверждения и для открытия – не физических законов и не философских максим, но – своей души.

Это моё тело!

Это мой дом!

Это мой город!

Это моя страна!

Это моя планета!

Это моя Галактика!

Это моя Вселенная!

Но где же моя душа?

Теги: Глан Онанян , Палиндромы судьбы

ПРОЗА

Дафна Дюморье. Извилистые тропы.
– М.: АСТ, 2014. – 350 с. – 2000 экз.

"Я сделал своей вотчиной все ветви науки", – писал знаменитый англичанин Фрэнсис Бэкон в возрасте тридцати одного года. Впрочем, роман Дафны Дюморье, впервые переведённый на русский язык, – не о Бэконе-учёном. Точнее, его учёный статус назван, но не показан. Не это интересует известную английскую писательницу. «Извилистые тропы» – роман об интригах. О долгом пути Бэкона к вершинам государственной власти.

Его затруднения на этом пути, переписка с английским монархом и его фаворитом, жестокие правила игры королевского двора, из которой то и дело выбывает проигравший – казнённый, опальный, умерший[?] Впрочем, Бэкон все испытания выдержал. Вторая интрига заключается в том, что где-то рядом, среди ближайшего окружения, находится автор того корпуса литературы, который известен нам как автор «шекспировского наследия». Дюморье не считает, что это Бэкон – скорее всего, нет. Но и не сомневается, что он, посвящённый, знал, кто был истинный Шекспир.

ПОЭЗИЯ

Баир Дугаров. Азийский аллюр: Стихи. – Улан-Удэ: Издательство ОАО «Республиканская типография», 2013. – 208 с.: ил. – 1000 экз.

В новую книгу народного поэта Бурятии Баира Дугарова вошли так называемые анафорические стихи, представляющие новаторский опыт в области евразийской поэзии. Это один из первых в российской литературе сборник анафорических стихотворений, синтезирующий традиции русской поэзии с тюрко-монгольской. Данная форма стихосложения расширяет ритмико-стилевые возможности поэтического письма и, несомненно, вызовет интерес у читателей:

Молния в небе сверкала – 

стрела Хухэдея,

Морок вселенский 

до самых глубин рассекая.

И опять тишина наступала 

в небесных просторах.

Благодать, тишина безмятежная…

Впрочем, в книге и немало текстов, написанных в русской традиции стихосложения. Тем любопытнее, наверное, выглядят эксперименты в области синтезирования поэтических традиций.

ЭССЕИСТИКА

Владимир Даль. Круг жизни / Сост. В.И. Порудоминский. – СПб.: Алетейя, 2014. – 400 с. – 2000 экз. 

Эту сложно составленную книжку разве только и можно отнести к эссеистике, но особенной, пожалуй, для семейного чтения. Тут и биографические очерки (интереснейшие – о Пушкине), и рассказы, сказки, этнические легенды и пословицы, словарные статьи. «Круг жизни» – название неслучайное. Принцип составления книги (весьма эклектичный) можно охарактеризовать как циклический, распределённый по временам года. Вот как открывается весна: сезонными приметами. Потом следуют сказки и эссе о сказках, причём текст отчасти принадлежит Далю, а отчасти – составителю; периодически вкрапляется в текст книги жизнеописание. Этот головокружительный план чтения не облегчает. Временами кажется, что составитель и сам в точности не знает, почему включил в тот или иной раздел определённый кусочек творчества. Зато богатство материала очевидно. «Русским мирянином, немецким христианином Далем Ивановичем» называл себя сам автор в шуточной автобиографии, и эта пёстрая игра отражена в представленной книге.

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

Ирина Головачёва. Фантастика и фантастическое. – СПб.: Петрополис, 2014. – 412 с. – 1000 экз.

Функции призраков, физиология вампиров, особенности бытования вервольфов… как развивается фантастическое в литературе? Ирина Головачёва исследует эти животрепещущие темы на материале популярных произведений – от «Поворота винта» Генри Джеймса и «Дивного нового мира» Олдоса Хаксли до «Сумерек» Стефани Майер. Местами текст её книги нисходит до иронической критики, и всё же это – литературоведение, пусть и заточенное под вкусы современной аудитории. Само исследование фантастики знаменательно, ведь это рассуждение о том, как в начале XXI века воспринимается необычайно продвинувшаяся в область фантазий реальность. Да и антиутопии кажутся реальными как никогда. Так как же в этом случае функционируют традиционные образы и мотивы фантастики? Где их корни и в чём состоят изменения? И не движемся ли мы к тому, что наиболее монструозным будет казаться самое человеческое?

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Ариадна Борисова. Записки для моих потомков. – М.: Настя и Никита, 2014. – 128 с.: ил. – 10 000 экз.

Симпатичный образчик «дачной детской литературы», где есть всё, что нужно для этого жанра: разные по характеру герои, увлекательные выдумки, весёлые – а иногда и опасные – приключения и много хорошей погоды. Всё почему? Дети ведь тоже хотят быть взрослыми. Наслушавшись взрослых рассказов и бабушкиных сказок, хотят путешествовать, искать клады и оставить записки для потомков. Дети хотят быть большими, но пока не умеют, и желание это может обернуться немалыми неприятностями. Это не страшно. В книгах Ариадны Борисовой всё поправимо. Взрослые поймут. Маленькие – научатся. Клад может и не найтись, но дружба станет ещё крепче, да и совместный физический труд, как известно, воспитывает и объединяет. А потомки оценят и напишут вот такую весёлую и лирическую книжку воспоминаний о светлом летнем детстве.

Валерий Гаркалин, Владимир Меньшов и Александр Литвинов на съёмках фильма «Ширли-мырли»

Собеседник "ЛГ" - Александр Литвинов – продюсер, заслуженный работник культуры, лауреат Государственной премии, генеральный директор «Продюсерской компании Александра Литвинова», директор киностудии «Жанр», той же самой, генеральным директором и художественным руководителем которой является Владимир Меньшов. Владимиру Валентиновичу – 75, а кто как не многолетний друг и соратник лучше знает юбиляра?

– Александр Георгиевич, вы не одно десятилетие работаете вместе с Владимиром Валентиновичем, ваш тандем больше творческий или дружеский?

– Мы познакомились на картине «Любовь и голуби», за это время нами создано более 30 фильмов, а вместе с теми, где мы принимали участие, – более 40. Сначала отношения были сугубо профессиональные, но постепенно переросли в дружбу.

В творческом плане приоритет у Меньшова, у нас нет конфликтов, но споры, безусловно, бывают, в жизни, и уж тем более в творчестве, без этого невозможно, целый год мы вообще не общались. Но преодолели. Он человек талантливый и сложный. Мы оба понимаем, что от нашего сотрудничества пользы больше, чем от разрыва. Поэтому столько лет вместе, и семьями дружим, и друзья у нас общие. В кинематографе такие отношения режиссёра и продюсера большая редкость. И лучше работать с талантливым, ярким, пусть и сложным человеком, чем с требовательным и бесталанным.