Бессилие окраин. Скользких тропСкрещение на пустыре. Крапива.Заводской вышки облысевший лобС громоотводом топким, как рапира.Корчма. Ступени. Нависает свод.Слоистый дым. Колючих взоров наглость.Письмо, печать… И на печати — подЛобастым черепом — две кости накрест.Безжалостность окраин. ГлаваряРычащий шепот… Дотлевает запад.Показывает ночь у фонаряДвоих бродяг в широкополых шляпах.И — «ах!» (как в пропасть). Хладная грозаПричмокиванья, смакованья сдула.Как шпага, устремляется в глазаГипнотизирующий палец дула.По пустырям. Из бесфонарной мглыНавстречу мчат строенья и ограды,И двое в масках, опустив стволы,Над жалкой жертвой скрещивают взгляды.
ХУНХУЗ
О жене и матери забыл,Маузер прикладистый добылИ, тугие плечи оголя,Вышел за околицу в поля.Те же джунгли этот гаолян,Только без озер и без полян.Здесь на свист хунхуза — за верстуСвистом отзывается хунхуз.Было много пищи и добра,Были добрые маузера,Но под осень, кочки оголя,Сняли косы пышный гаолян.Далеко до сопок и тайгиНаседали сильные враги,И горнист с серебряной трубойПравильно развертывает бой.И хунхуза, сдавшегося в плен,Чьи-то руки подняли с колен,Связанного бросили в тюрьму,Отрубили голову ему.И на длинной жерди головаНе жива была и не мертва,И над ней кружилось воронье:Птицы ссорились из-за нее.
ОКОЛО ЦИЦИКАРА
По дороге, с ее горба,Ковыляя, скрипит арба.Под ярмом опустил кадыкДо земли белолобый бык.А за ним ускоряет шагИ погонщик, по пояс наг.От загара его плечоТак коричнево горячо.Степь закатом озарена.Облака — как янтарь зерна,Как зерна золотистый град,Что струился в арбу с лопат.Торопливо погружено,Ляжет в красный вагон оно,И закружит железный вихрь,Закачает до стран чужих.До чудесных далеких стран,Где и угольщик — капитан,Где не знают, как черный быкОпускает к земле кадык,Как со склона, с его горба,Подгоняет быка арба.Так и тысячи лет назадШли они, опустив глаза,Наклонив над дорогой лбы,Человек и тяжелый бык.
ПЕСНИ ОБ УЛЕНСПИГЕЛЕ
В.К. Обухову
1По затихшим фландрским селам,Полон юношеских сил,Пересмешником веселымУленспигель проходил.А в стране веселья мало,Слышен только лязг оков, —Инквизиция сжигалаНа кострах еретиков.И, склонясь на подоконник, —Есть и трапезам предел, —Подозрительно каноникНа прохожего глядел:«Почему ты, парень, весел,Если всюду только плач?Как бы парня не повесилНа столбах своих палач…»Пышет. Смотрит исподлобья.Пальцем строго покачал.«Полно, ваше преподобье! —Уленспигель отвечал. —Простачок я, щебет птичий,Песня сёл и деревень:Для такой ничтожной дичиНе тревожьте вашу лень».2С толстым другом, другом верным,Полон юношеских сил,По гулянкам и тавернамУленспигель колесил.Громче дудка, резче пищик, —Чем не ярмарочный шут?Вопрошал испанский сыщик:«Почему они поют?Что-то слишком весел малый.Где почтительность и страх?Инквизиция сжигалаНе таких ли на кострах?»И при всем честном народе(Мало лиц и много рыл) —«Полно, ваше благородье! —Уленспигель говорил. —Не глядите столь ощерясь,Велика ль моя вина?Злая Лютерова ересьНе в бутылке же вина?»Но когда, забывшись с милкой,Ник шпион к ее ушку,Звонко падала бутылкаНа проклятую башку.3С дудкой, с бубном, с арбалетом,Полон юношеских сил,То солдатом, то поэтомУленспигель колесил.Он шагал землею фландрскойБез герольда и пажа,Но ему Вильгельм ОранскийРуку грубую пожал.Скупо молвил Молчаливый,Ус косматый теребя:«Бог, к поэтам справедливый,Ставит рыцарем тебя!»Шляпу огненного фетраСкинул парень не спеша:«Я — не рыцарь, ваша светлость,Я — народная душа!Буря злится, буря длится,Потопляет берега, —Правь победу, честный рыцарь,Опрокидывай врага.Нету жребия чудесней,И сиять обоим нам,Если ж требуются песни,Прикажи — я песни дам».4Гей, палач, не жди, не мешкай,Завивай покрепче жгут:С истребляющей усмешкойУленспигели идут.Кровь на дыбе — ей точило,На кострах — ее закал,Бочке с порохом вручилаОгневой она запал:— На! Довольно прятать силу,Львистым пламенем взыграй:Верных чествуй, слабых милуй,Угнетающих карай.Пусть рычат — не верьте в гибель:Не на вас — на них гроза…И хохочет УленспигельВ узколобые глаза:«Поединка просит сердце,Маски кротости — долой…Герцог Альба, черный герцог,Ты со шпагой, я — с метлой!»Пил и пел. Рубил. Обедал.Громоздился на осла.И веселая победаУленспигеля несла.5Уленспигель, Уленспигель,Не всегда ли с той порыТы спешишь туда, где гибель,Палачи и топоры?И от песен на пирушке,От гулянок, ассамблейС фитилем подходишь к пушкеНа восставшем корабле.Меткой шуткой ободряешь,Покачаешь головой —И, как искра, вдруг взрываешьВесь запас пороховой.Так. Живая сила ищетБега. Уровни растут.У плотины встанет сыщикИ каноник встанет тут.Но, как знамя, светит гезамПламенеющий берет:— Никаким не верь угрозам,Для бессмертных смерти — нет!Где ты нынче? В песнях, в книге льТолько твой победный знак?Где ты, тощий Уленспигель,Толстый Ламе Гоодзак?
В СОЧЕЛЬНИК
Нынче ветер с востока на запад,И по мерзлой маньчжурской землеНачинает поземка царапатьИ бежит, исчезая во мгле.С этим ветром холодным и колким,Что в окно начинает стучать,К зауральским серебряным елкамХорошо бы сегодня умчать.Над российским простором промчаться,Рассекая метельную высь,Над какой-нибудь Вяткой иль Гжатском,Над родною Москвой пронестись.И в рождественский вечер послушатьТрепетание сердца страны,Заглянуть в непокорную душу,В роковые ее глубины.Родников ее недруг не выскреб:Не в глуши ли болот и лесовЗагораются первые искрыЗатаенных до срока скитов.Как в татарщину, в годы глухие,Как в те темные годы, когдаВ дыме битв зачиналась Россия,Собирала свои города.Нелюдима она, невидима,Темный бор замыкает кольцо.Закрывает бесстрастная схимаМолодое худое лицо.Но и ныне, как прежде когда-то,Не осилить Россию беде,И запавшие очи поднятыК золотой Вифлеемской звезде.
КАСЬЯН И МИКОЛА
Призвал Господь к престолуВ чертогах голубыхКасьяна и Миколу —Угодников своих.Спеша на Божий вызов,Дороден и румян,В блистающие ризыУкрасился Касьян.Пришел — и очи долу.Потом заговорил:«Почто, Творец, МиколуТы столько возлюбил?..Я с просьбишкою нынеК стопам твоим гряду:Он дважды именинник,А я лишь раз в году.За что такие ласки —Ответить пожелай…»…Подходит в старой ряскеСвятитель Николай.И с отческой усмешкойСпросил его Благой:«Ты почему замешкал,Угодник дорогой?Какое Божье делоТы на земле творил?»Взглянул святой несмелоИ так заговорил:«Архангел кликал звонко,Услышал я, иду,Да русский мужичонка,Гляжу, попал в беду.Дрова он воеводеСпешил доставить в срокДа на трясце-болотеИ увязил возок.И мужичонка серый,Российский человек,Ко мне с великой веройВ мольбе своей прибег.Я что ж… из топи тряскойЯ вызволил возца.Прости уж, что на ряскеЗемлица и грязца.Твоя велика милость, —Помедлил я приказ…»Но звездно покатиласьСлеза из Божьих глаз.С тишайшей лаской голосСказал с престола сил:«Ты вот как мне, Микола,Поступком угодил.Ты с Арием был строгий,Но ласков с мужичком, —Отри ж, святитель, ногиХоть этим облачком…Тебе ж, — с прискорбьем очиПовел к Касьяну Бог, —Не сделаю корочеТвой именинный срок.Спесив, как воевода,Ты сердцем не смирён!..»И раз в четыре годаСтал именинник он.
Примечания
Сборник воспроизводится полностью (кроме одного стихотворения, входившего в более раннюю книгу Несмелова).
«Уезжающий в Африку или…»— Целебес— прежнее название о. Сулавеси в Индонезии. Эпиграф — Евангелие от Матфея, 14:29.
Понужай— Понужай (сиб.) — холод, принуждающий человека двигаться, ибо иначе человек замерзает насмерть.
Лодочник— ср. с рассказом Несмелова «За рекой» (см. т.2 наст. изд.)
Интервенты— Как и перепечатанное с небольшими разночтениями в том же «Полустанке» стихотворение «Морские чудеса» (см. сб. «Уступы»), относится к владивостокскому периоду творчества поэта: первая публикация его (по словам самого Несмелова, которые подтверждены просмотром de visu) имела место в газете «Голос родины» от 4 марта 1920 г. под заголовком «Соперники». По утверждению автора, это первое стихотворение, появившееся в печати под псевдонимом «Арсений Несмелов» (см. в воспоминаниях «О себе и о Владивостоке», т.2 наст. изд.). В наши дни превратилось в популярнейшую песню во время американо-югославского конфликта (в тексте песни ключевая строка была изменена: «Югославский солдат и английский матрос»).
Стихи о Харбине (I–III) — современная китайская историческая наука не считает принятую в российской историографии дату основания Харбина (1898) датой именно основания современного города, — впервые упоминается (не как город, но как поселение) в китайской документации в 1864 году; однако для русских эмигрантов в Харбине дата факта основания Харбина как железнодорожного центра Маньчжурии возле КВЖД никогда не подвергался сомнению; строился город под руководством русских инженеров, но рабочими на его строительстве были по преимуществу китайцы. "Назовем — Харбин" — современная китайская наука возводит название города к маньчжурскому словосочетанию, означающему "длинный остров".
Хунхуз— хунхуз— буквально «краснобородый», разбойник.
Около Цицикара— город возле КВЖД, недалеко от Харбина, где Несмелов периодически жил в 1925–1928 г.г. Довольно мрачное его описание содержится в главе VI поэмы Несмелова «Нина Гранина».
Песни о Уленспигеле (1–5) — В. К. Обухов— Василий Константинович Обухов (1905–1949) — харбинский поэт и прозаик, автор сборника стихотворений «Песчаный берег» (Харбин, 1941). Несмелов использует не основную, прижившуюся в России форму имени национального героя Фландрии (Уленшпигель, букв. «зеркало совы»), но приближенную к оригинальной нидерландской, — так же, как и имя его спутника «Ламме Гоодзак» вместо привычного» «Гудзак». Вильгельм Оранский(1533–1584) — деятель нидерландской революции, первый глава независимых Нидерландов. Герцог Альба— Альварес де Толедо Фернандо, герцог Альба (1507-82), испанский полководец, правитель Нидерландов в 1567-73. Пытался подавить Нидерландскую революцию.
Касьян и Микола— «И раз в четыре года…»— День Св. Касьяна отмечается Православной церковью 29 февраля (старого стиля), в високосные годы. Строго говоря, православная церковь отмечает в этот день память не только преподобного Кассиана Римлянина (ум.435), основателя монастырей в Галлии и борца с несторианами, но и преподобного Кассиана, затворника и постника Печерского, жившего в XII столетии. В народном календаре 29 февраля — т. н. "Касьян-немилостивый", "святой злопамятный, недоброжелательный, отчего его и праздновали раз в 4 года. В этот день и накануне прекращались работы" ("Российский историко-бытовой словарь", М., 1999, с.188) — отсюда и сюжет стихотворения. См. также: "…у русских широко распространена легенда о путешествии Касьяна и Николая к Богу в рай, во время которого им повстречался мужик, увязивший свой воз посреди дороги. В ответ на просьбу помочь вытащить воз Касьян отказывает мужику, мотивируя отказ боязнью испачкать свои одежды и в грязном виде предстать перед Богом. Николай же, не говоря ни слова, помогает мужику. В раю Бог оценил по достоинству поступок Николая, а в поведении Касьяна усмотрел лукавство, отчего и определил Касьяну быть именинником один раз в четыре года, а св. Николаю два раза в год — за его доброту". (Русский праздник. Иллюстрированная энциклопедия. СПб, 2001, с. 222).