Чтение онлайн

прожил несколько долее Гоголя, и у него достало времени, чтобы увидеть свою

ошибку, отказаться от нее и сделаться новым человеком» («Современник», 1858,

№ 11, стр. 180). О переломе, происшедшем в Иванове, рассказывает и Герцен, неоднократно встречавшийся с художником за границей.

[009] Иордан Федор Иванович (1800—1883) — гравер, впоследствии

профессор Академии художеств; жил в Риме в одно время с Гоголем,

совершенствуясь в искусстве гравирования; оставил «Записки», в которых

рассказал о жизни Гоголя в Риме. В данном случае Анненков имеет в виду, очевидно, реплику Иордана, относящуюся к жизни писателя вместе с поэтом Н.

М. Языковым в Риме зимой 1842/43 г. и дошедшую до нас в воспоминаниях Ф. В.

Чижова. «Однажды я тащил его почти насильно к Языкову,—вспоминал Чижов.

—«Нет, душа моя,— говорил мне Иордан,— не пойду, там Николай Васильевич.

Он сильно скуп, а мы все народ бедный, день-деньской трудимся, работаем, давать нам не из чего. Нам хорошо бы так вечерок провести, чтоб дать и взять, а

он все только брать хочет» (Гоголь в воспоминаниях).

[010] Гребенка Евгений Павлович (1812—1848) — беллетрист

«гоголевского направления», автор множества повестей, рассказов и

«физиологических» очерков. Белинский не раз подчеркивал зависимость

Гребенки от Гоголя, однако находил в нем «несомненное дарование», ценил его

произведения за «черты, верно и удачно схваченные из действительности»

(Белинский, т. VIII, стр. 95, т. IX, стр. 55). В «Рассказах пирятинца» (1837) Гребенка явно подражал «Вечерам на хуторе близ Диканьки» Н. В. Гоголя. Но в

данном случае речь шла, очевидно, о свежем примере подражания — о повести

Гребенки «Верное лекарство» (1840), в которой он использовал отдельные

сюжетные ходы и манеру повествования Гоголя в «Записках сумасшедшего».

[011] Другие приверженцы Гоголя — в те годы это круг поэта Жуковского в

Петербурге, через которого завязались связи Гоголя с светскими кругами, а в

Москве — круг будущих славянофилов, а также М. Погодина, С. Шевырева, немало способствовавших повороту Гоголя к «народности» в реакционном духе.

[012] Под этими записками подписаны буквы Н. М., заимствованные г.

Кулишем у его приятеля Н. А. Макарова для своего литературного обихода.

(Прим. П. В. Анненкова.)

[013] «Записки о жизни Николая Васильевича Гоголя, составленные из

воспоминаний его друзей и знакомых и из его собственных писем, с портретом Н.

В. Гоголя. В двух томах», Спб. 1856—издание, явившееся результатом большой

собирательской работы Кулиша, было положительно оценено современниками

(см., например, рецензию Н. Г. Чернышевского в «Современнике», 1856, № 5, отд.

«Библиография», стр. 26—39, или Полн. собр. соч., т. III, стр. 524—535) и долгое

время играло роль первоисточника для биографии Гоголя. Но взгляд Кулиша на

Гоголя отличался мелочностью, банальным морализированием, а главное, по

386

справедливому замечанию Анненкова, «Кулиш вообще смотрит на Гоголя с конца

поприща». Все это не могло не сказаться на составе «Записок» и вызвало

справедливую полемику многих литераторов, в том числе и Анненкова, против

точки зрения Кулиша.

[014] Анненков имеет в виду: И. Г. Кульжинский, Воспоминания учителя

(«Москвитянин», 1854, № 21, отд. V); Н. И в а н и ц к и й, Несколько слов для

биографии Н. В. Гоголя («Отечественные записки», 1852, № 4); Выправка

некоторых биографических известий о Гоголе («Отечественные записки», 1853,

№ 2, отд. VIII);

М. Лонгинов, Воспоминание о Гоголе («Современник», 1854, № 3),

воспоминания Ф. В. Чижова, А. О. Смирновой и изложение воспоминаний С. Т.

Аксакова, напечатанные в издании Кулиша. В наше время эти воспоминания в

своей существенной части напечатаны в сб. Гоголь в воспоминаниях.

[015] Анненков вольно цитирует письмо Н. В. Гоголя к матери из

Травемунда от 25 августа н. ст. 1829 г. (ср. Гоголь, т. X, стр. 155).

[016] В молодости, как и в конце поприща, Гоголь серьезно мечтал о

научной и просветительской деятельности, Этим и объясняются его широкие

научно-издательские планы в 1833—1835 гг., о которых пишет Анненков, и

попытки сначала, вместе с приятелем, известным этнографом М. А.

Максимовичем, устроиться в Киевском университете на кафедре всеобщей

истории, а затем определиться с конца июня 1834 г. адъюнкт-профессором по

кафедре всеобщей истории при С.-Петербургском университете.

Первая вступительная лекция «О средних веках» была прочитана Гоголем в

сентябре 1834 г., в сентябре — октябре этого же года — лекция об Ал-Мамуне, на

которой присутствовали Пушкин и Жуковский, и лекция «О движении народов в

конце V века». Эти лекции, равно как и статья Гоголя «План преподавания

всеобщей истории», тогда же были опубликованы и вызвали живой интерес как у

слушателей, так и у читателей. Но литературные интересы вскоре возобладали у

Гоголя над научными. Усиленная творческая работа в это время отвлекала его от

систематической разработки малоисследованных тогда проблем всеобщей

истории. Сыграло свою роль и то, что профессура университета отнеслась к

Гоголю как к «чужому», человеку «со стороны», попавшему в университет «по

протекции» (см. раздраженную запись о Гоголе в «Дневнике» А. В. Никитенко в

начале 1835 г. — Гослитиздат, 1955, т. I, стр. 168—170). Гоголь имел объяснение

с попечителем по поводу «неприятной молвы, распространившейся о его

лекциях», в мае 1835 г. ушел в отпуск, а вскоре и вообще «расплевался» с

университетом (о положении Гоголя в университете и впечатлениях от его лекций

см. в воспоминаниях Н. И. Иваницкого, Ф. В. Чижова и В. В. Стасова — Гоголь в