Логика тьмы
Шрифт:
Что мог скрывать этот старый рыбак? Вряд ли он стал бы покрывать преступления фергальцев или бандитов, а вот о Вольных отзывался с большим уважением, служил в их рядах.
Тихий городок, ну надо же. В тихом омуте — тьма глубокая, как говорится.
Сама виновата, поддалась стереотипам и первому впечатлению. Привыкла, что вся самая чёрная грязь стекается в столицу, и забыла, что в таких вот мирных уголках свои месторождения встречаются — пожиже, но и такого хватит, чтобы по неосторожности захлебнуться.
Очень хотелось высказать пару ласковых Подорожнику, но, пока вновь завернула на почту, а после — дошла до тихого домика, в котором остановилась, Юстафия поостыла и поняла, что… А смысл? Ясно же, что Вейлен не идиот — ещё больше не идиот, чем думалось поначалу, — и простые варианты вроде разбоя отработал сразу. Да она же видела все протоколы, вон и копии с собой! И что ему предъявлять? Почему не рассказал, как тут «весело»? Да после войны везде так, и дура выйдет она — если ей о подобном надо рассказывать.
За ужином Юта порасспрашивала Далету Капусту — одинокую, но весьма энергичную и восхитительно неунывающую пожилую женщину, — о местных происшествиях. Та сначала тоже вспомнила всякое загадочное — про Лося, про Чёрного Лесника, которого в Доме-на-Горе порой видят, — но тут Юстафия оказалась готова.
Уяснив, что именно жиличка спрашивает, Капуста только фыркнула — скажешь, мол, тоже, происшествия! Обычное дело. Сейчас, хвала лесу, ещё поменьше стало, а вот аккурат после войны…
Ну да, ничего удивительного она не рассказала, Юта могла бы и сама догадаться, если бы не ехала сюда как на курорт. В прошлый раз, когда Грач приезжала в Поречный к морю, тоже был — так себе отдых. И комендантский час, и разбои, но… Она была тогда настолько счастлива, что и внимания на это не обращала. Война — кончилась, жизнь — продолжается, учёба — кончилась, мечта — вот, совсем рядом, только руку протяни.
Воры, грабители, убийцы — всё как везде. Много оружия, осевшего по рукам, много вернувшихся с войны людей, которым некуда оказалось возвращаться. Это магов почти всех успевали худо-бедно распределять и переучивать — просто потому, что маг в таком состоянии на порядок опаснее для окружающих. И то накладки случались!
Юстафия осторожно выспросила и о том, знался ли вообще Вейлен с покойным Лосем, и косвенно его оправдала: Подорожник не только с этим типом, он вообще ни с кем накоротке не сходился. Неожиданно для такого на первый взгляд лёгкого и общительного человека, но… Она уже успела несколько раз недооценить и неправильно понять этого человека, стоит ли удивляться новому эпизоду?
Поблагодарив хозяйку за вкусный ужин и интересный разговор, Юстафия решила никуда больше не выходить, а вновь полистать протоколы допросов свидетелей. Сейчас, когда ей знакомо «Сорочье гнездо», должно быть совсем другое впечатление. Дотошное описание места преступления, заключение о результатах поиска магических следов (отрицательное), даже упоминание, что служебная собака след не взяла…
Юстафия вчитывалась в скупые казённые строки, переводила их для себя в картинки и предпринятые действия — и понимала, что на месте Вейлена вряд ли придумала бы что-то новое. Он действительно сделал всё, что мог на своей должности и с собственными возможностями. Мага земли только не вызвал для поиска трупа, но у него и оснований к тому не было: никаких следов магии в доме и вокруг, а их так просто не затрёшь! Она, конечно, выдвигала теорию про Лося в подвальном отнорке, но не всерьёз. Та противоречила результатам осмотра.
Грач никак не могла определиться, нужно ли опрашивать свидетелей повторно. Для очистки совести разве что, если она подозревает Подорожника в сокрытии чего-то важного.
Подозревает ли?
Он тёмный маг, этого одного достаточно для подозрений. Интересно, как много жителей Песчаного осведомлено об этой его особенности? Вообще — знает ли хоть кто-то?
Волк знает, это точно. Потому не удивился «откушенному» куску транца — лес, да что за слово дурацкое? — и потому, наверное, Подорожник взял именно его лодку. Знает, и всё равно относится с заметной теплотой. Так себе доказательство, но деталь показательная. Вейлен тот ещё жук и умудрился весьма ловко подтолкнуть её к однозначному пониманию их со старым рыбаком знакомства: за уши таскал сопляка, сердит — вроде и не ложь, но и отношение представлено однобоко. Но этого явно недостаточно для серьёзных подозрений, даже если он тёмный маг.
Юстафия раздражённо ругнулась себе под нос и, распахнув окно, уселась на подоконник, чтобы проветриться, покурить и отвлечься. Дался ей этот Подорожник! Любопытное явление, но тёмная магия не делает из него чудовище… Во всяком случае, старшие товарищи в этом уверены: коллега из Поречного по телефону подтвердил особый статус местного начальника полиции.
Надо оставить уже его в покое и сосредоточиться на других вещах, ради которых она сюда приехала.
Глава 6. История, окутанная тайной
Сосновый край, частью которого являлся Песчаный, а центром — более крупный Поречный, славился здоровой погодой, не то что дождливая холодная столица, но заселён был плохо. Скалистый рельеф, очень бедная почва, изрезанная береговая линия — всё это не способствовало популярности местности.
До Столпорушения в Поречном был тихий курорт, куда приезжали поправлять здоровье. Пару веков назад модный, к закату княжеской власти он заметно растерял популярность. После революции здесь опять старались сделать удобное место для отдыха и кое-чего добились, — в остальном Белоземье климат был суровее, так что и выбирать было не из чего, — но помешала война.
В последние годы попытки возобновили, и сейчас куда более успешные. Начали с отдыха для детей, построили пару пансионатов, а там и взрослые подтягивались, довольствуясь, как Грач, наймом комнат у местных, которым это только в радость.
Песчаный состоял из десятка настоящих, старых улиц, застроенных небольшими особняками и разными общественными службами, и ещё трёх десятков — куда более скромными домиками «травы». Тамошний порт принимал рыболовецкие лодки да каботажные посудины — в мелкую бухту что-то покрупнее просто не влезло бы. Из примечательного — Дом-на-горе с развалинами Столпа, красивое старое здание городской управы, несколько местных скромных производств и весьма приличных размеров рыбный завод, который скупал основную часть улова.
Поречный выглядел его старшим братом — тоже порт, та же архитектура города, но всё это пропорционально увеличено. И рыбзавод тут имелся побольше, и красивый Дом Древних — вокруг Столпов обычно строили не монументальные громадины, как в Песчаном, а изящные залы для торжественных церемоний. И город нельзя было за час пересечь из конца в конец неспешным шагом, приходилось пользоваться транспортом.
Но в Инквизиции тут всё равно было всего три человека — на него, Песчаный и ещё несколько мелких деревушек вокруг. Конечно, отдельного здания такой «большой» организации не полагалось, так что они квартировали в полицейском управлении. Ещё пара представителей Инквизиции несла службу на другом конце Соснового края — не столь уж далёком, — в городке с забавным названием Щелица.
Впрочем, всё это относилось именно к инквизиторам, полноценным служащим, имеющим право самостоятельного расследования и принятия решений, численность Инквизиции исторически всегда измерялась в них. А так стоило посчитать ещё адъюторов трёх ступеней — помощников, которые занимались бумажной работой, поиском информации, да и стажёры с учениками носили те же звания.
Первым делом, прибыв в Поречный, Юстафия отправилась к коллегам. Как бы она себя ни уговаривала, а тёмный маг под боком нервировал, о чём стоило поговорить с местными. Если он действительно на учёте, то префектор второй ступени — начальник Инквизиции всего края — должен был об этом знать и рассказать подробнее. Удовлетворяться короткой отговоркой, что о нём знают, Грач не хотела.