Чтение онлайн

Но сомнения Подорожник пробудил.

Грач взвела курок. Пальцы подрагивали, но с такого расстояния не промахнуться.

Тёмные маги отлично умеют притворяться.

— Скрытая ограничивающая печать на солнечном сплетении. Я надеюсь, ты знаешь, как её активировать? — продолжая ухмыляться, он медленным, скользящим шагом приближался.

Когда Вейлен распахнул рубашку, её пальцы дрогнули вновь.

Грач отлично стреляла, по движущимся мишеням тоже. Она умела стрелять в людей — доводилось, и сомнений не возникало. Да, повоевать не пришлось, но послевоенные годы в столице сложно было назвать спокойными.

Сейчас же приходилось прикладывать массу усилий, чтобы пистолет не плясал в руках.

Вейлен точно сумасшедший, как и положено тёмному. Без малейшего страха подставлял голую грудь под пулю — и ухмылялся! Называл Ютой, глядел прямо. И улыбка эта ещё…

Манипуляция. Как можно на неё поддаться?!

Но он знал о скрытых печатях, а это информация для служебного пользования. О них даже отец не в курсе, только инквизиторы.

— Проверь. — Подорожник подошёл вплотную, так что дуло почти упёрлось в грудь. Она не выстрелила. — Ну согласись, это слишком: сначала тебя спасти, а потом угрожать тёмной магией.

— У тёмных от применения силы крыша едет, — проворчала Юстафия.

Но он был прав, поэтому она, не убирая оружия, положила ладонь на гладкую загорелую кожу над сердцем и сплела нужную формулу.

Вейлен со свистом втянул воздух ноздрями, прикрыв глаза. Пальцы нервно стиснули полы рубашки. Сердце сильно и часто забилось о ладонь Юты.

По коже потекла затейливая вязь узора — бурого с чёрной каймой, словно по телу бежали огоньки, выжигая двуглавого дракона в вязи символов. Юстафия от неожиданности залюбовалась: она лишь теоретически знала, что иногда такие печати ставятся на людей, и ни разу не видела. Это было красиво. Огонь очерчивал крепкие мышцы груди, рельефный пресс — даром что на первый взгляд редкий обалдуй, Вейлен был в прекрасной форме. Последнее подумалось не без зависти. Когда только умудрялся её поддерживать?

Вдруг пахнуло палёной плотью, Грач испуганно отдёрнула руку, обрывая чары, и вскинула взгляд.

Он всё ещё усмехался, хотя на лбу выступили капельки пота.

— Больно? — запоздало сообразила Юта, мельком глянув на его грудь. Следов на коже не осталось, хотя она приготовилась увидеть ожог.

— Приятно, — со смешком ответил Подорожник, открыв глаза.

— Ты извращенец?

— Почему? Меня изящными нежными пальцами трогает красивая женщина. Конечно это приятно!

— Точно извращенец, — решила Юстафия и наконец сообразила опустить пистолет. Вообще-то стоило убрать оружие в кобуру, но не хотелось опозориться ещё больше: чувствовала, что с первого раза это не получится. — И псих, как все тёмные. Ты чем думал, когда под пистолет полез?! А если бы я выстрелила? — Хмурясь, она подняла взгляд на его лицо, раздражённо велев себе не глазеть: Вейлен не спешил застёгивать рубашку, и это здорово отвлекало.

— Но ведь не выстрелила, — он пожал плечами. — Ты не производишь впечатления истеричной фанатички. Ну а если бы выстрелила… Всякое бывает.

— Давно это с тобой? — Дальше говорить о его безумии не хотелось, всё равно бесполезно.

— Ты про печать?

— Про магию.

— С семнадцатого года, с войны, — спокойно ответил Вейлен и наконец взялся за пуговицы. — Слышала что-нибудь про Мёртвый прорыв?

— Немногое. Кажется, та операция проходит под грифом секретности, она здорово изменила расклад сил на Гнилых высотах, — припомнила Юстафия. Если давняя история в её голове пестрела дырами, это не значило, что такой же провал имелся в последнем столетии, всё же в школе она училась хорошо. — Не факт, что опрокинула весь фронт, но внесла существенный вклад. Тебя там?..

— Я — там, — возразил он со смешком. — Засекретили уже после, тем более живых свидетелей почти не осталось.

— И что там случилось?

— Ты, товарищ инквизитор, толкаешь меня на разглашение государственной тайны, ты в курсе? — рассмеялся он. — Или это проверка?

— Да иди ты, — буркнула она и взялась за кобуру, без которой не входила из дома, почитай, с начала службы. Кажется, страх и его последствия отпустили достаточно, чтобы спокойно убрать оружие. — Я всё равно отправлю вечером запрос, просто это не быстро, пока они там ответ спецпочтой пришлют… Хочешь, чтобы я тебя задержала до выяснения?

— Ты хочешь надеть на меня наручники? — Подорожник осклабился как-то особенно радостно и похабно. — Интересная фантазия. Может, мне снять рубашку, чтобы было удобнее?

— Сейчас мне больше хочется надеть на тебя кляп, — честно призналась она. — Останавливает только то, что с тёмным магом это бесполезно, да и допрашивать трудно. Какого леса, Вель?.. Ты очень странный тёмный маг, ты в курсе?!

Краткая форма имени вырвалась сама собой, против воли, но… Да и ладно! Так себе проблема. Учитывая продолжительность и обстоятельства их знакомства, глупо цепляться за формальности. Да и...

Он первый начал.

— Твои коллеги тоже долго не могли поверить. — Вейлен пожал плечами. — Ладно, пойдём. Если игры с наручниками отменяются, то я бы что-нибудь съел. Или даже сожрал. И тебе стресс закусить полезно. — Юстафия только недовольно поморщилась. Было бы слишком хорошо, но странно, если бы он не заметил её испуга. Да ладно — испуга! Надо называть вещи своими именами: тихой истерики. — Но вообще ты молодец. Серьёзно, не сопи так насмешливо! Со знанием дела говорю. Мой первый инквизитор меня вообще-то пристрелил на месте.

— Ты настолько крутой тёмный маг, что пули не берут? — Юстафия недоверчиво приподняла бровь.

— Нет, ну не настолько, — сознался он насмешливо. — На моё счастье, инквизитор тот так перепугался, что промахнулся с двух метров. Не совсем, лёгкое задел, но по краю, меня быстро починили. Спасибо, что решили починить. Потом, правда, пару раз к расстрелу приговаривали, один раз даже вывели, но передумали в последний момент. Вовремя приехал какой-то толковый начальник, раздал всем люлей и забрал меня на опыты.

— И ты после этого не шарахаешься от Инквизиции? — не поверила Грач.

Скорее уж стоило подозревать какой-то изощрённый план мести, но… С такими планами Подорожник не вязался куда больше, чем с легкомысленным отношением к жизни и смерти.

— А что мне от них шарахаться? — удивлённо глянул он. — Я жив и здоров, а печать… Да она и не мешает особо. Могло быть хуже.

— И что эта печать ограничивает?

— Передвижение и применение сил. Я не могу выехать за определённый радиус, в котором Песчаный, Поречный и ещё несколько мелких деревушек, и на подвиги не способен. Так, по мелочи. Нет, в целом способен, но тут главное не сдохнуть от болевого шока. Когда переступаешь черту — это больно. Я из любопытства как-то проверил границы — чуть не высох.

— Надеюсь, эта балка была не за пределом допустимого? — насторожилась Юта.

— Да ну, это мелочи, — отмахнулся Вейлен. — Печать процентно ограничивает резерв, а у меня он после той истории… Мягко говоря, большой. Хочешь посмотреть? — Подорожник игриво подвигал бровями.

— Мы пока ещё не настолько близки, — отказалась она и добавила серьёзно. — Спасибо. Очень похоже, что ты спас мне жизнь. Не уверена, что я смогла бы увернуться.

— Обращайся, я с удовольствием, — безмятежно отозвался Вейлен.