Чтение онлайн

— Не стоит, тут дети бывают, — неодобрительно поджала губы Клён. — Я-то зачем понадобилась Инквизиции?

— Не лично вы, а то, что вы можете рассказать об одном интересном особняке в Песчаном. «Сорочье гнездо».

Натараль уставилась на посетительницу с изумлением, негромко ругнулась, а потом спросила:

— И на кой он вам понадобился?

— Там, говорят, люди пропадают.

— Хотите мой совет? Сровняйте это место с землёй, сожгите всё, что останется, и разбейте на этом месте сквер.

— Возможно, этим и закончится, — заверила Грач, про себя с иронией отметив сходство её позиции с мнением Волка. — Но для этого нужно немного больше, чем разрозненные слухи.

— В таком случае не понимаю, чем я могу помочь. Только ещё слухов добавить.

— Вся внимание! — Юстафия и бровью не двинула. — Для начала мне бы хотелось понять, кто и почему решил устроить в этом доме приют.

— Да потому, что в нём тогда ещё дыр не было, зато исправно работал отопительный котёл. — Ответ оказался простым. — Зима суровая выдалась, тут уж не до страхов перед старым домом.

— Но страхи эти вы подкрепляли? — уточнила Грач.

— Так и знала, что чушь какую-нибудь в личном деле напишут, — проворчала Клён, не обидевшись. — Да не запугивала я никого! Я им книжку сказок читала. Ну да, старые народные сказки добротой не отличаются, но не до такой же степени! Да и дрянь там снилась не только детям.

— Вам тоже? — заинтересовалась Юстафия.

— И мне, и остальным наверняка, кто там ночевал, но никто не сознался. Вон сколько лет прошло — до сих пор помню. У нас директор был ярый материалист, он на всех рычал, что ничего странного в этом доме нет, мол, он со всеми ночует и не боится. А если считаешь, что есть, — проваливай на улицу. В феврале, в ближайший сугроб. Кому оно надо?

— Что именно вам снилось?

Никаких образин с оптограмм, против ожидания, Клён не видела, да и вообще — ничего определённого, насколько она сейчас могла вспомнить. Мерещились тёмные углы дома, оттуда смотрело что-то страшное, нападало со спины, хватало за горло. От кого-то убегала по тёмной лестнице, а та всё не кончалась и не кончалась. Самым страшным из того, что запомнилось, был сон, в котором Натараль стояла перед большим зеркалом в одной из комнат — а потом та, зазеркальная Клён медленно-медленно делала шаг прочь из рамы.

По её словам, дети тоже жаловались на разные сны, а не на один общий. Кто-то видел страшные воспоминания, вновь переживал смерть родителей, кому-то являлись жуткие сказочные ведьмы или чудовища, но едва ли отсутствие сказок что-нибудь изменило бы.

— Говорю же, все разное видели, — подытожила Натараль. — Но видели, я уверена, все, иначе директор не согласился бы так легко и быстро покинуть этот особняк. Ну а как уехали — всё сразу нормально стало, хотя книжку со сказками они с собой забрали и читали, это мне кое-кто из ребят потом рассказывал.

— Вы долго прожили в этом доме? Кошмары как скоро начались?

— Ну… осенью мы туда въехали, не вспомню, когда именно. В октябре вроде. И сны скоро начались. Сначала изредка, то у одного, то у другого, никто и внимания не обращал — дети все с непростой судьбой, приют же. А вот с зимой уже зачастило.

— Скажите, — вдруг вспомнила Грач то, за что стоило бы зацепиться раньше. — А Вейлен Подорожник среди ваших воспитанников там был? Чернявый такой.

— Чернявый, — фыркнула она. — Кто же нашего Подорожника не знает! Был, конечно, как раз вернулся. Этот засранец всегда летом удирал, а на зиму возвращался, не дурак мёрзнуть.

С данной Подорожнику характеристикой Грач мысленно согласилась. И ведь ни слова не сказал! Да и она тоже хороша, могла бы сообразить! Ну да ладно, что уж теперь голову пеплом посыпать.

— Кошмары — это единственное, из-за чего вы предлагаете снести дом? — спросила Юстафия.

— Да там весь дом — сплошной кошмар! Маги смотрели, никто ничего особенного не нашёл, но толку-то. Я же знаю, что не сумасшедшая! Да и в других местах ничего такого не было...

— Какого — такого?

— А вы вообще бывали в этом доме? — Клён глянула подозрительно.

— Осмотрелась. Место неприятное, но сейчас он полуразрушен, сложно судить.

— А, ну да, точно… — поморщилась Натараль. — Там постоянно виделась какая-то дрянь. Днём, не то что ночью. В темноте вообще до туалета страшно было пройти, а уж про подвал я молчу, мы туда поодиночке не ходили никогда. Взрослые!

— Просто страшно? Или есть какие-то более определённые формулировки?

— Зеркала. Была парочка, мы их сняли потом. К зеркалу подходишь — и чувствуешь, что сзади кто-то стоит. Проходишь мимо — так и кажется, что кто-то мелькнул рядом с тобой, кого в действительности не было. Скажете, воображение? Ну… может, и так. Что свет гас — это и впрямь паршивой старой проводкой можно объяснить. А вот что часы в доме постоянно останавливались, тоже — казалось?

— Часы? — Юстафия удивлённо вскинула брови. Звучало это… неправдоподобно.

— У нас на всех было три будильника и ещё карманные у старой Яблони, все с заводом. Раз в день заводились, но не на каждый день хватало. Иной раз утром заведу будильник, к полудню глядь — стоит, и встал почти сразу. К мастеру все перетаскали — прекрасное состояние механизмов, сказал. Спросил, точно ли мы не забываем заводить. Предположил ещё, что это воспитанники насмешничают!

— А это не они? — уточнила Грач.

— Конечно нет! Мы иной раз проверяли специально, дежурство устраивали, а Яблоня со своими вообще не расставалась — они ей от покойного мужа достались. Что воспитанники, из кармана у неё крали при всём честном народе? У нас были сложные дети, но не настолько же!

— Ясно, спасибо, — не стала спорить Грач, хотя поверить в мистическую подоплёку было трудно.

Если видения в зеркалах действительно могли объясняться чем-то этаким, то механические часы не содержали в себе ровным счётом никакой магии, и никакая магия не могла воздействовать на них — вот так. Тёмная магия уничтожает. Угробить механизм — запросто, но остановить, да ещё так, чтобы это не сказалось на состоянии часов? Тут явно действовала чья-то вполне материальная рука.

Про которую было у кого спросить. Подорожник здорово ей задолжал своим молчанием обо всём, вот пусть кается, кто из его дружков так шутил над воспитателями, что до нервного срыва едва не довёл. Надо было постараться, чтобы строгая женщина Натараль Клён, прошедшая Большую войну, до сих пор неприязненно ёжилась, вспоминая.

— Это все зловещие случаи?

— Не верите, — раздосадованно глянула Клён.

— Я верю, что всё это происходило, — возразила Юстафия. — Вам нет никакого смысла выдумывать, а у меня нет причин сомневаться в здравости вашего рассудка. Но причины этих явлений предстоит установить, и чем больше я буду знать деталей, тем проще это получится.