Чтение онлайн

— Или не получится вовсе, — скривилась инспектор. В успех она не верила, но отвечать не отказалась — то ли поделиться хотелось, то ли не хотелось ссориться с Инквизицией. — Ну а кроме того, там чудовищно выла вентиляция. Я первый раз, когда это услышала, чуть на месте и не умерла. Пока успокоились, пока разобрались… Вызвали утром одного из тех ребят, которые здание латали, он и рассказал, что такое порой специально делают.

— В каком смысле? Скучно живётся, хочется нервы пощекотать? — озадачилась Грач.

— Нет, из строителей, — пояснила Натараль. — Если хозяин чем-то обидел мастера, есть всякие уловки, чтобы испортить жизнь в доме.

— А, в этом смысле… Я только про замурованное яйцо слышала.

— Ну вот я тоже только тогда и узнала. То ли в дымоходе, то ли в вентиляции особым образом камни положить, или банку какую вмуровать, или ещё что-то подстроить, и вот так оно выть будет. Там вентиляция мудрёная такая, я не разбиралась особо, ну и объяснили нам, что пытаться искать эту закладку — полдома разобрать надо. Так что эту странность даже я логически объяснить могу, — усмехнулась она. — Планировка затейливая, да это вы и сами видели, тут я ничего не добавлю.

— А в подвале что-нибудь странное происходило? Или вы опасались ходить туда из-за общей неприятной атмосферы?

— Неприятной… — повторила Клён насмешливо. — Ну да. Неприятно каждый раз, спускаясь в подвал за картошкой или топлива поддать, чувствовать себя заживо похороненной. А уж как там рычал котёл… Верите, с ним рядом — жара невозможная, а к двери спиной повернёшься — и холодом по загривку скребёт.

— Котёл я ещё не смотрела, — призналась Юстафия, хотя уж его-то рёв вряд ли мог быть связан с тьмой, даже если в нём кого-то заживо сожгли, чем породили призрак. — Скажите, а глухой отнорок в подвале существовал в те времена?

— Был, а как же. Ну да дыра и дыра, мы туда ящики с картошкой ставили. Неглубоко, с краю, чтобы не особо мучиться. Там вроде трубы когда-то лежали, в птичьи времена, со старым водопроводом, который после Столпорушения выкопали, когда новый строили.

— А кухонный лифт при вас работал? — Юстафия заглянула в блокнот, где были выписаны по пунктам все вопросы и загадки «Сорочьего гнезда».

— Да вроде бы нет, он так и стоял в подвале, — явно удивилась вопросу Натараль. Зловещим это устройство, видимо, показалось только Юстафие. — Не знаю, пытались ли его вообще поправить, нам-то он без надобности был. Мы не гордые, на первом этаже завтракали. Но на этажах двери заколотили на всякий случай, чтобы кто из детей не сунулся и не свалился. Какой от него прок?

— Картошку из подвала поднимать? — предположила Юстафия, делая в блокноте пометку.

— А, ну если только, — рассмеялась Натараль. — Ну да мы об этом не подумали, сами справлялись. А так, чтобы ещё странного… Картинки там были безобразные на стенах, ну да их рабочие вынесли.

— Я знаю, видела.

— Надо же, не сгинули! — качнула она головой. — Редкая мерзость. Насколько с головой должны быть нелады, чтобы такое изобразить?!

— Боюсь, точно мы этого уже не узнаем, их создатель давно умер, — проговорила Юстафия дипломатично. Давно вбитая привычка: не делиться с посторонними и фигурантами своим мнением без особого повода. Хотя по сути возразить было нечего. — К слову, о старых временах… Мне бы хотелось узнать что-то о последнем из Сорок от очевидца. Может, кто-то запомнил его завещание или его самого? Никто не приходит на ум?

— Признаться, нет, давно это было. Да и я в Поречном живу с той истории с кошмарами. Я тогда с директором поругалась, Лютаем Ольхой, а он был человек в городке заметный. Ну и решила, что меня там больше ничто не держит. Вот он бы мог рассказать, да уж умер сколько лет назад, до войны, — не смогла она обнадёжить посетительницу.

— Ясно. Будем искать. Спасибо, что уделили мне время!

— Буду надеяться, что ваше расследование поможет выкорчевать эту дрянь, — Натараль неодобрительно качнула головой. — Дурное место, гиблое.

— Посмотрим, что удастся накопать. — Грач уже собралась подняться, но всё-таки не удержалась: — Я хочу задать вам ещё один вопрос, личный. Это не имеет отношения к делу, но мне хотелось бы понять. Если вам неприятно, можете не отвечать.

— Спрашивайте, — с удивлением разрешила Клён.

— Вы в юности пошли работать в приют, да и сейчас выбрали работу, связанную с детьми, причём со сложными. Почему?

Натараль улыбнулась как-то удивительно тепло и вдруг заметила:

— А вы ведь ещё очень молоды, да? Мундир и звание сбивают, да и выглядите вы весьма измотанной, но если приглядеться — становится понятно.

— В общем да, — не стала упираться Юстафия — сама же заговорила о личном, — но какое это имеет отношение?..

— Мне довелось очень рано… Даже не повзрослеть, а уж скорее постареть, наверное, — поделилась Клён без особого сожаления в голосе. — Я же сама — такая же. Безотцовщина. Родители умерли, я ещё совсем малявкой была. Брат двумя годами позже утонул. Нанялся на лодку помогать, а она и сгинула — шквал налетел, перевернул, никто не выжил. Лутания, у нас с ней разница три года была, в Столпорушение пропала без следа.

— Как это?

— Ну как? Вышла апрельским утром из дома, вечером не вернулась. Никто и не искал — некому было. Тогда такое сплошь и рядом случалось. Сказали, в Поречный уехала за лучшей долей, будто бы даже лодку нашли, на которую попросилась. Я точно знаю, что она бы не уехала без предупреждения, но ничего сделать не смогла — ни тогда, ни после, когда уже власть нормальная установилась, с порядком… Я издалека зашла, да? — рассмеялась она. — Когда мы совсем мелкие с Луткой остались одни, ей тогда двенадцать было, нам добрые люди не дали умереть или пойти по кривой дорожке. Приютили, к делу пристроили. Я с тех пор себя считаю немного обязанной им всем, что ли? Хочется для таких же вот потерянных душ, какими мы были, что-нибудь доброе сделать. Вот и стараюсь, и что-то получается. И детей я люблю, а своих нет и не будет — застудилась в детстве сильно, вот и… А Подорожнику привет передавайте, — вдруг перескочила она.

— Передам.

И ещё что-нибудь передаст. Подорожник молчал как партизан на допросе, но это ещё предстояло прояснить. Впрочем, Юстафия и так знала, что он ответит на все претензии: ты не спрашивала, а мне добавить нечего. Обидно, но — справедливо. Он тогда был совсем мальчишкой и не был тёмным магом, едва ли мог участвовать в делах более страшных, чем мелкое воровство.

После плодотворного визита Юстафия потратила некоторое время на то, чтобы позвонить отцу, благо служебный его номер помнила лучше, чем домашний. Гродан Грач оказался на месте и даже не слишком занят — возился с документами. Дома всё было благополучно, о своих скромных успехах Юта упомянула вскользь — пока ничего не случилось и рассказывать нечего. Разговор занял минут пять, дольше отвлекать отца от службы совесть не позволила, но после него на душе всё равно стало теплее.

Как же ей повезло с родными. Редкая удача!

Перед отплытием в Поречный она зашла пообедать, благо выбор кафе здесь был пошире, чем в Песчаном, и только после этого отправилась в порт.

Рассказ отставной нянечки вызывал вопросы.

Повода не доверять ей не было: какой интерес врать инспектору по делам несовершеннолетних о событиях многолетней давности? И всё же звучало странно. Тени в зеркалах, кошмары, воющая вентиляция и проблемы с часами. Отличный набор для готического романа, не хватает ещё белого тумана, грохота цепей и исчезающих белых фигур.