Чтение онлайн

Измаранный с ног до головы мужчина замер и начал потирать пальцем левой свои усы, закручивая их рога по направлению к небесам.

— Поистине чудесные вещицы! А вы, друг мой любезный, Маэл…

— Что за столпотворение? — раздался недовольный голос Зархеля, оказавшегося слишком лёгким на помине. — И на миг нельзя отвести от вас глаз, вы сразу принимаетесь за любимое занятие — безделие. Завтра уж настанет празднество цветов, а Отравляющая Фахарис до сих пор не вызволена из земных оков! Как она отправится ко двору? Она должна быть в Исар-Диннах до Дней Великих Жертв! Таков указ Её Милости!

Главный советник Зархель возвышался напротив входа в палатку. Его хрупкую фигуру, которая будто постепенно таяла и становилась всё тоньше день за днём, поддерживал за плечи могучий и грозный Дуностар, как всегда одетый в наряды преимущественно тёмных цветов. На самом деле Дуностар придерживал лишь просторную накидку дяди, который совершал торжественное поклонение Фахарис в одной нижней сорочке — в знак смирения перед волей богов. Стоять на собственных ногах Зархель мог свободно, несмотря на внешнюю чахлость, в нём наоборот кипели всё более неукротимые энергии, набирающие мощь и питающиеся свежими силами с каждым мгновением, проведённым на родине.

— Ваша Светлость! — хором поприветствовали советника Нот и Луридас, и даже загадочный иноземец поклонился первому ару дома Аонов.

— Ваша Светлость, — затем шпион выступил вперёд с заранее заготовленной речью, — этот господин — прославленный ловчий диких чудовищ, а теперь ещё и Ваш верноподданный. Он преуспел в заморских странах, промышляя отловом наиболее опасных тварей, поэтому для него не составило великого труда пленить для нас больше сотни негулей. Он зовёт себя Маэлбритом, и ныне он — ответственный за содержание, благополучие и преображение этих гадов.

Зархель наконец просунул руки в широкие рукава раскидистой мантии из тёмно-серого бархата и продвинулся дальше под навес палатки. Окинув оценивающим взором Маэлбрита, который был здесь выше всех ростом помимо Дуностара, он протяжно заключил:

— Что ж, недурно. И как поживают наши подопечные после преображения? Всё ли протекает согласно задумке? — впрочем, резкий и порывистый, словно ветер перемен, Зархель быстро переключился на иную тему. — Вообще-то, я желал собственными глазами видеть успехи.

— Видеть? — улыбчиво переспросил ловчий. — Успех гораздо приятней испытывать, нежели наблюдать за ним.

— Да! Воистину! — подхватил развесёлый Нот, подойдя вплотную к Маэлбриту и водружая ему на плечо испачканную в земле руку.

Охотник на чудищ бросил неодобрительный взор на одиннадцатого ара, но стойко промолчал, и Нот продолжил вещать:

— Лучше, как будете готовы, Ваша Светлость, приходите в наши «ясли» и посетите воспитанников. Испытайте своих детищ в силе, отправьте их на бой, они весьма послушны и покорны, а Маэлбрит припас для Вашего развлечения особый номер. Порадуются ли Ваши глаза, коли мы натравим одну кровожадную тварь на другую дикую скотину?

— Это… это от многого зависит, — слишком серьёзно ответил Главный советник, прижимая указательный палец к губам.

— Ур! Химгур! Кардрагон!

По долине опять заструился хвалебный клич в честь Кардрагона, и Маэлбрит устало закатил зеницы в то время, как в Луридасе подобные завывания вызывали приступы тревоги и навязчивых страхов. Ему мерещилось, будто это Эбелис обращается к нему из загробного мира устами живых, и умоляет своего брата то ли дать ему достойное погребение, то ли отомстить за скоропостижную смерть, то ли попросту просит быть более осмотрительным и велит поостеречься всего запретного и магического.

— Все за работу, немедля, — приказным тоном отчеканил Зархель.

Охотник на чудовищ, снарядившись ящиком с новыми «детальками мозаики», первым направился к клеткам с подопечными монстрами. У лазутчика Луридаса тоже имелись масса неотложных дел, однако он не больно-то горел желанием браться за выполнение обязанностей. Шпион заглянул в глаза Зархеля, но в очах последнего читалась лишь холодная враждебность, и, дабы не напарываться на очередную стену, Луридас удалился сразу за Маэлбритом.

— Ваша Светлость, — прошептал первому ару Аон на ушко Нот Четырёхрукий, — позвольте полюбопытствовать, как прошло Ваше свидание с Отравляющей Фахарис?

— О! Это было великолепно! — вдохновенно отозвался Зархель. — Какая же это прелесть — заполучить столь потрясающую возможность, и столкнуться лицом к лицу с чем-то по-настоящему удивительным и древним. Будто все наши предки… будто время собственной персоной воплотилось в этой мумии, и теперь следит за нами! Разве Элисир-Расару ещё нужны кувшинки? Зачем недолговечные цветы, которые якобы помнят предков, когда эта женщина — воистину наша предтеча? Прародительница? Она уж точно видела былых королей. Во всяком случае, у неё имеются глаза, и рот, и язык, и уши… она сумеет поведать нам всё, что когда-то было ей доступно, в отличие от цветов.

— Да, Ваша Светлость, — с превеликим удовольствием согласился Нот. — Пора бы очистить от кувшинок наши славные озёра, уж больно они заросли! Настало время багульника, он не портит воды.

Первый и одиннадцатый ар злокозненно захихикали, понося кувшинки тогда, как седьмой ар, Дуностар, в очередной раз исполнял роль слуги и беседовал у входа с посыльным.

— Хотя… — внезапно Нот посмурнел и насупился, — я ведь говорил Вам, что под мумифицированным телом этой жрицы, «Фахарис», проклюнулись очертания поразительного камня, на коем сохранился отпечаток древней кувшинки? Сей цветок размером со здорового мальчишку, примерно пять на пять с половиной локтей, представляете?.. Хм… неужели поговорка была правдивой, и легенды не лгут нам?

Представляет ли Зархель? Да он, пока склонялся перед пятами покойного божества, воочию зрел контур этого самого злосчастного цветка, так называемой кувшинки, будь она проклята…

Советник желал обратить все божественные пророчества себе во благо, однако, что делать с этой кувшинкой, он так и не решил. Кувшинка — символ дома Амуин, и, предъяви он мумию Отравляющей Фахарис в первозданном виде, Зархель лишь прославит семью с Морозного Камня, отнимая известность у собственного дома и своей фамилии, Аонов, владык Тёмных Ручьев, берега которых стережёт ядовитый, но душистый багульник.

— А коли правдива легенда о древних гигантских кувшинках, то, стало быть, правдивы и истории о драконах, что скапливали здесь горы из сокровищ? — тихо рассуждал Нот, снова взявшийся за любимую работу.

Он тщательно очищал от земли даже самые мелкие частички мумифицированных тел, отбирая те из них, которые покрывались намертво вросшим зиртаном. Ведь именно такие куски использовали эти трудолюбивые старатели, извращаясь над живыми созданиями при помощи магии и подручных средств, калеча подопытных во имя «преображения» и во славу королевства.