Чтение онлайн

За завтраком царевич не сводил глаз с матери. Ее облик ни малейшей деталью не отличался от вчерашнего или позавчерашнего, но царевич не видел прежней мудрой царицы, достойной спутницы бога. Произошедшие изменения он не мог объяснить, а только почувствовать. Он ел, не чувствуя вкуса разложившегося мяса, пил козье молоко, едва не проливая его: за одну ночь мать стала вызывать отвращение. Стараясь не думать об этом, Локи в самых изысканных выражениях попросил отца об аудиенции. После недавних событий даже находиться рядом с величайшим Локи почитал за дерзость. Он несколько раз ловил себя на том, что, взглянув на отца мельком, не может отвести глаз, завороженно пытаясь уловить каждое движение. А если смотреть достаточно долго и пристально, вокруг головы бога начинает клубиться золотой свет, которому Локи не мог дать объяснения, а спросить не решался. Они оба столь поспешно изменились: и отец, и мать. Один вступил в Вальгалу, Фригг пала в чертоги Хель. И от этого на душе было сладко и горько одновременно.

Царь Асгарда не просто удостоил воспитанника аудиенцией, но еще и предложил прогуляться. Первое время они шли молча вдоль большого канала с прозрачной водой и выглядывавшими в надежде на кормежку карпами. Локи остановился около особенно глубоко места и заглянул вниз — прыгнуть в воду и ожидаемо заболеть еще одним воспалением легких много проще, чем задать очередные недостойные вопросы. Если бы он имел право знать правду, ему с Тором давно бы все рассказали.

— Скажи, отец, — начал Локи осторожно. Он знал, что царь стоит рядом и тоже любуется ручьём, но повернуться к нему не смел. — Скажи, сколько детей было у мамы до Тора?

Локи говорил медленно и, по возможности, спокойно, хотя внутри все скручивалось от напряжения. Отцу этот вопрос может не понравиться.

— Двое, — послышался четкий ответ. — У тебя были старшие брат и сестра. Брат умер в младенчестве, сестра родилась мертвой.

— Как так? — Локи резко развернулся. Отец был спокоен, как и всегда, говорил ровно, словно речь шла о каких-то мелочах, а вовсе не о его собственных детях. А может, они были не его? Локи помотал головой.

— Я… не знал, — пробормотал он невнятно.

— А зачем тебе было знать? — пожал плечами Один. — Это дела давно минувших дней.

Локи так и подмывало узнать подробности, но слова застревали в горле. Кто он такой, чтобы расспрашивать своего бога о давних потерях? Мысленно кляня себя за неуемное любопытство, он опустился на корточки, будто желая попробовать, насколько холодна вода в это время года. Ничего умнее и уместнее не приходило в голову, а продолжать прожигать отца вопрошающим взглядом было просто неприлично.

— Мама очень страдала из-за этого? — Локи прикусил язык, но было уже поздно: неуместные слова никак нельзя было вернуть назад. Страдала ли мать? Разумеется, как может не страдать женщина, потерявшая ребенка!

— Я никогда не мог понять твоего изощренного мазохизма, — Один тяжело опустился прямо на сырую землю. — Мы не говорили тебе, что ты приемный, но ты ни перед чем не остановился, чтобы взрастить крупицу сомнения, которую привез из опрометчивого похода в Ётунхейм. Мы не говорили, кто твоя настоящая мать, но ты сделал все, чтобы узнать о ней. Мы не говорили о старших детях, но ты опять узнал обо всем сам, и я даже не хочу знать, откуда. Ты словно специально ищешь знания, которые приносят тебе только страдания. А страдания твои приводят к бедствиям. Но все равно ты продолжаешь искать их. Зачем, Локи? В мире есть огромное количество вещей, которые тебе знать не нужно. И еще большее тех, что давно пора усвоить.

— Прости, — со вздохом бросил царевич. Отец в каждом слове прав: если бы он не узнал, что приёмный, его жизнь была бы много счастливее. Он ощущал бы себя асом, а не изгоем-полукровкой.

— Если ты так хочешь получить в свою коллекцию новую причину для страданий, — продолжил бог, — я ее тебе предоставлю, раз уж другого информатора ты не нашел. Твой старший брат родился почти сразу же после свадьбы. Было пророчество, что мама родит того, кто возьмет в будущем молот Мьельнир и защитит все девять миров, поэтому, когда он умер от воспаления легких…

— Что? — Локи вскинул голову, не веря сказанному. — От воспаления легких?

— Да, — тяжело вздохнул Один. — Он умер на руках у мамы. Поэтому, когда я, спустя века, принес тебя, помороженного, полуживого, для нее делом чести было спасти тебя.

Локи слушал, затаив дыхание. Благодарность переполняла всю его суть. Мало кому в девяти мирах так везло с приемными родителями — немногие взялись бы выхаживать полуживого приемыша да еще и не их рода. Золотистый ореол вокруг головы отца засиял всеми красками, когда на него упали лучи выглянувшего из-за туч солнца. Локи поднес руку к лицу, чтобы не ослепнуть. И рядом с этим богом он прожил всю жизнь, его руки смел хватать в припадке страха или радости, даже не осознавая своей дерзости!

— После смерти царевича мы все были в смятении.

Хриплый голос отца дополнял образ могучего бога, даже находиться рядом с которым было величайшей милостью.

— Погиб величайший защитник всех миров, а второй ребенок мог родиться только через несколько столетий. И не было уверенности, что он станет защитником, поэтому… А, впрочем, посмотри сам.

Прежде, чем Локи успел понять, что происходит, Один взял его за руку и перебросил сознание на много столетий назад. Царевич от неожиданности едва не выдернул свою руку — ладонь отца была обжигающе горячей. Только что он сидел у ручья, и вот он уже в просторном зале. На троне восседал Один — он был сильно моложе и без повязки на глазу. Справа и слева от него расположились еще трое мужчин. В одном из них Локи безошибочно узнал Алгира — целитель почти не изменился за прошедшее тысячелетие. Еще одного царевич видел раньше. Это был один из магов отца — в детстве он играл с наследниками, развлекал и забирал с уроков, а потом куда-то исчез, как и многие другие доверенные лица Одина. Последний был много старше остальных, и Локи его не знал.

— Если ты позволишь мне поставить эксперимент на самой царице, это будет беспрецедентно, — говорил Алгир. — Я не могу ручаться за успех. Стимуляция может оказаться слишком сильной.

— Не имеет большого значения, — перебил маг. — Фригга должна родить защитника мира всех миров, если ей не удастся, она станет бесполезной для Асгарда.

— Главное, не увлекайся своими научными изысканиями, — добавил незнакомый мужчина. — Все мы знаем, что опыт для тебя важнее жизни царицы.

— Я буду предельно осторожен, — кивнул целитель.

— Мы должны рискнуть, — подтвердил Один. — Нам нужен этот ребенок.

Картинка завертелась и обернулась садом с ручьем.

— Стимуляция прошла неудачно, и ребёнок родился мертвым? — выпалил Локи, как только немного пришел в себя.

— Не думал, что ты сразу догадаешься. — Из уст Всеотца слова звучали похвалой. — Да, у нас ничего не вышло. И мы решили подождать несколько столетий. В конце концов, предначертанное судьбой свершилось — родился тот, кого ты всю жизнь называл старшим братом.

— Старшим братом, — рассеянно повторил Локи. То, что Один неизменно именовал приемыша сыном, а Тора — его братом, льстило.

— Мама всегда хотела иметь хотя бы двоих детей, — задумчиво произнес бог, — так что ты очень вовремя к нам попал, сын Лафея.

Разомлевший Локи вздрогнул как от пощечины — все же не стоило узнавать весь этот комок правды. Отец явно недоволен расспросами.

— Спасибо. Что рассказал, — Локи встал и изысканно поклонился отцу. — Прости, что я принес тебе столько бед.