Чтение онлайн

====== Глава 39 ======

Остаток вечера воины и ученые провели в распитии самых дорогих спиртных напитков и карточных играх. Ивар и в подвыпившим состоянии великолепно владел своим телом — карты исчезали и появлялись в самых неожиданных местах, их находили даже в тарелке Вольштага к крайнему неудовольствию последнего. Беркана очень быстро оказалась на коленях у Фандралла, который принялся нашептывать ей что-то захватывающее и непристойное, как можно было судить по пунцовым щекам девушки. Речи Ивара, в целом бессвязные и бессмысленные, веселили всех настолько, что Сиф в конце концов обнаружила себя под столом в тщетных попытках поднятья. Тор попытался помочь ей, но в результате они оба упали на пол и только с большим трудом, поддерживая друг друга, взгромоздились на лавку. Локи знал, что воины часто упивались до беспамятства, но не ожидал подобной прыти от софелаговцев, которые в обычной жизни использовали алкоголь исключительно как растворитель. Разумеется, краткого исчезновения царевича никто даже не заметил. Он беспрепятственно прошел в Фенсалир и незамеченным прокрался в покои матери. Украсть письма оказалось много легче, чем он подозревал — они были рассортированы по годам. Локи забрал все, которые относились к периоду до его рождения, и закинул их в подпространственный карман. Учитывая общее количество писем, исчезновение нескольких сотен никто не заметит. К пирующим Локи вернулся ближе к ночи. Ученые были в ужасающем состоянии. Троица воинов сильно помогла, дотащив их до спален.

— Забавные они у тебя. — Фандралл фамильярно похлопал Локи по плечу. — Забавные. Околесицу, правда, несут.

— Твои бравые подвиги не меньшая околесица, — парировал маг и выпроводил друзей Тора. Раиду, единственный хоть что-то еще соображающий, попробовал возмутиться:

— Как можно спать на таких мягких шкурах?

— Это намного удобнее, чем на ваших твердых лавках, — отрезал Локи, обеими руками нажимая на плечи вздорного гостя, буквально впечатывая его в длинный мех. Нельзя было уйти, не убедившись, что весь фелаг мирно спит и не устроит дебош в доме Одина. Еще раз внимательно осмотрев всех, Локи удалился к себе. Завтрашний день обещал быть трудным и мучительным. Да еще и сегодняшние обвинения из уст отца… Хотя бы смерти они с Тором на пару заслуживают. Это неожиданное открытие было приятным, даже обвинения в трусости и глупости не занимали Локи настолько, насколько неожиданное признание полного равенства с названым братом. Отец не может ошибаться. Пусть покажет дорогу, и он, Локи, пойдет по ней, никуда не сворачивая. Если понадобится — завоюет любой из миров или будет покорно стоять у трона. Перед внутренним взором опять появился отец, окруженный золотым сиянием. Локи открыл глаза, закрыл, но образ никуда не исчезал, наоборот, становился все четче и четче.

— Спокойной ночи! — сказал Локи неведомому фантому и в ту же секунду заснул.

Проснулся он только ранним утром, и это было удивительно. Он много месяцев спал не по ночам, а по утрам, как почти все софелаговцы, и был уверен, что не заснет до середины ночи, однако фантом наслал на него магический сон. Стоило пожелать ему спокойной ночи, как он едва заметно кивнул, и Локи тут же отключился. От вчерашнего дождя не осталось и следа, только каналы вышли из берегов и залили кое-где золотые дороги, а несколько мостов накренилось. Непогода вчера разыгралась не на шутку, будто не природа была повинна в ней, а сам бог грома. Локи кликнул слугу и велел принести себе праздничный наряд, который надевал раз в год на день рождения. Облачиться в него самостоятельно было невозможно, приходилось пользоваться услугами сразу нескольких рабов.

Когда с одеванием было покончено, царевич заглянул к ученым. Они спали, и только Беркана стояла у окна и провожала глазами проносящиеся по небу серые тучи.

— Доброе утро! — поздоровался Локи. Девушка даже не шелохнулась. Она продолжала смотреть на город своим единственным глазом. Любая иллюзия недолговечна, и Ивару сегодня придется вновь накладывать простенькое заклятье.

Локи подошел вплотную и опустил подбородок на обнаженное плечо. Что-то же дочь Одина видит за окном, что-то настолько занимательное, что даже не замечает его появления. Беркана вздрогнула от неожиданного прикосновения и стерла с щек дорожки слез. Несколько мгновений она стояла спокойно, а потом одним нервным движением развернулась и зарылась лицом в его грудь. Локи не знал, что делать: еще никогда при нем не рыдала женщина. Успокаивать он не умел и терялся в догадках, чем вызваны эти слезы — общим нервным истощением или болью в голове после вчерашней попойки.

— Забери меня оттуда, Локи! — причитала Беркана, с силой сжимая его плечи, сминая дорогую ткань. — Забери! Забери! Забери!

— Из поселения? — переспросил царевич. — И куда ты пойдешь?

— Куда угодно! Хоть на край света. Я не могу больше так жить!

— Хорошо, — кивнул маг. — Заберу.

Проще было согласиться, чем спорить с истеричкой. Учитывая море опасностей, поджидающих ученых во время бесчисленных экспериментов, Беркана вполне могла погибнуть в самом скором времени. В крайнем случае, всегда можно помочь.

— Иди умойся и приведи себя в порядок, — скомандовал Локи, отстраняясь. — Скоро праздник, ты должна выглядеть достойно.

Дочь Одина кивнула и, вытирая на ходу слезы, прошла в соседнюю комнату, где специально обученные девушки должны были умыть ее и помочь разобраться со сложной экипировкой. Локи подошел к остальным ученым. Их следовало разбудить и привести в чувства за два часа — не самая легкая и приятная задача. Идея полить их водой отпала сама собой — слишком жаль мебель. Пришлось будить по старинке, то есть голосом. Как ни странно, разбудить их не составило никакого труда, зато очень много времени ушло на то, чтобы напомнить, как они попали во дворец и что за праздник их сегодня ожидает. Локи только усмехался, глядя на полусонные лица — неужели они каждый день будут так напиваться? С троицы воинов станется споить их окончательно.

День рождения, как Локи и предполагал, был скучнейшей процедурой, удовольствие от которой получили исключительно ученые, впервые попавшие в столицу. У царевича даже возникла идея загримировать Ивара под себя: маг держался на коне так гордо, будто праздник был посвящен лично ему. Он так благосклонно смотрел на ликующую толпу и подбрасываемые в воздух венки, что Локи ощутил легкий укол зависти — даже в детстве его раздражала толпа, он предпочитал одиночество или круг ближайших друзей. Ему говорили, что шумные празднества — часть жизни правителя и что с ними придется смириться. Особенно с днем рождения — любимым народным праздником. А ведь он еще и фальшивый! Настоящий никогда не отмечали и никогда не будут отмечать, даже если Локи узнает его точную дату. Народу не объяснить, почему день рождения младшего царевича вдруг переехало чуть не на полгода назад, Однако даже осознание необходимости праздника не могло его с ним примирить.

Локи ехал впереди огромной колонны в окружении фелага, чуть позади гарцевал Тор на своей неуправляемой лошади вместе со своими друзьями — те так враждебно смотрели на ученых, будто не пили вчера вместе, не играли в карты и не дивились фокусам Ивара. Возможно, дело было в слишком большом количестве меда.

Торжественная часть праздника незаметно сменилась обыкновенным застольем. Локи сидел рядом с матерью и вел неторопливый разговор. Точнее, слушал, что говорила она. За два месяца царица настолько соскучилась по нему, что теперь просто не могла молчать.

— Ты хочешь уехать завтра? — спросила она с такими интонациями в голосе, что стало понятно — положительный ответ ее не устроит.

— Останусь на несколько ночей, если отец не против, — дружелюбно ответил Локи. — Ты же знаешь, как я скучал по тебе.

На деле Локи очень хотелось уехать как можно скорее и заставить поселенцев модернизировать Асгард, но без Хагалара это было невозможно, а сколько мастера собирались пробыть в Мидгарде, не знали даже они сами.

Когда мед закончился в пятый раз, и рабы понеслись в подвалы за новыми бочонками, Локи решительно встал из-за стола и потянул за собой ученых. Пока они еще относительно трезвы, но если напьются, как вчера, то могут взболтнуть лишнего, особенно Раиду, а если троицу воинов и Сиф Локи легко мог остановить, то вот отца — нет.

— Пойдемте! — Он вывел их из залы и повел в верхние комнаты. Там располагалось чудесное место, где они, наверняка, будут избавлены от ненужных глаз и ушей.

— Куда ты нас тащишь? — Ивар уже был навеселе и позволял себе фамильярности.

— Как куда? — Локи изобразил удивление. — Вы забыли, что учитель приглашал нас в гости?

— Учитель?

Царевич с торжествующей улыбкой наблюдал, как ученые переглядываются и пытаются понять, о ком речь. Первым вспомнил Ивар. Смертельно побледнев, он отступил на шаг назад.

— Сын Одина уверен, что нам обязательно его сопровождать?

— Конечно, — мстительно кивнул Локи. — Он же приглашал нас всех.

— А если…

— Никаких «если», — прикрикнул Локи. Все тут же затихли. — Он приглашал, значит, мы придем.

И царевич ускорил шаг. Он не сомневался, что софелаговцы последуют за ним. Дружба дружбой, но он все еще сын Одина, их господин. Локи злорадно представлял, как подожмет хвост даже бесстрашный Ивар.

Комнаты учителей находились в стороне от основных помещений, и в эту часть дворца почти никто никогда не заглядывал. Даже слуги старались поменьше убираться там. Пытки еще несколько сот зим назад остались в прошлом, но никто не отменял телесные наказания, в том числе орла, и их исполнители внушали суеверный ужас даже тем, кто никогда не преступал закон. Локи хорошо помнил, что в детстве долгое время не понимал, что его учитель является заодно и палачом. Конечно, специфика занятий говорила сама за себя, но царевичи даже не думали об этом и воспринимали учителей почти как обычных наставников.